Помнишь, ты говорила, что у каждого настоящего горца должен быть меч, а я сказал, что у меня есть блокнот. Он пришел за моим блокнотом. Откуда он знал про него? Я писал всегда один. Или с тобой. Ты никому не рассказывала… обо мне?
— С ума сошел, Данилов?
— Из моей квартиры пропали крошки янтаря, которые я подобрал в доме Кольцова. Кто и когда их взял? Откуда узнал, что они в шкатулке? Почему не взял шкатулку целиком?
Данилов вдруг осекся и замолчал, и Марта, на миг отвлекшись от темной дороги, на него взглянула. И не стала спрашивать — что с тобой, Данилов?
Когда они свернули с пустынного Рижского шоссе, было совсем темно.
Метель усилилась, и Марта сразу сбросила газ. Под колесами был снег, с двух сторон лизавший узкую шоссейку, а по бокам лес. Ни огонька, ни просвета.
— Никакого зарева нет, — настороженно сказала Марта. — Может, он пошутил просто?
— Нам не видно, потому что у нас фары. — Данилов отстегнул ремень и потер перчаткой стекло. — Там, куда свет не достает, нам ничего не видно.
Марта посмотрела в зеркало заднего вида.
Освещенное многополосное шоссе пропало за поворотом, и их как будто отрезало от окружающего мира, устойчивого, привычного, нормального, в котором по шоссе едут машины, светятся огоньки заправки и в любую минуту можно вернуться домой.
— Данилов, позвони охране Кольцова!
— Я уже звонил Катерине. У нее телефон не отвечает, а никаких других телефонов я не знаю.
Марта переключила свет с «ближнего» на «дальний» и резко нажала на тормоза. Данилов ткнулся носом в панель.
— Ты что?!
Поперек дороги лежало дерево. До него было метров пятьдесят. Оно было тонкое и не слишком внушительное, но объехать его было нельзя.
Марта посмотрела на Данилова.
— Не нравится мне все это, — пробормотал тот и открыл дверь.
— Нет, — быстро сказала она и схватила его за руку, — не выходи, Андрей!
— Мы не проедем, — он вырвал руку, — кругом сугробы. И даже «Нива» через дерево не перелезет. Я оттащу.
— Не выходи!
— Марта, нам нужно доехать до дома.
Мотор урчал, метель заносило в распахнутую дверь, тьма вокруг была плотной и угрожающей.
За расширяющимся снопом света ничего разглядеть было нельзя.
Данилов выпрыгнул из машины — длинное пальто развевалось, как в фильме ужасов. Марта напряженно и пристально смотрела на него, почти прижавшись носом к лобовому стеклу.
Вот он прошел полпути. Вот две трети. Вот дошел до темного ствола и нагнулся. Марта перехватила руль.
Внезапно сзади вспыхнули фары и, отразившись в зеркале, ударили ей по глазам.
