— Это имеет значение? — спросила она, помолчав.
— Да, — сказал Данилов, — огромное.
— Андрюшик, — задушевно начала Знаменская, — не волнуйтесь вы так. Вы все не правильно поняли. Я не говорила, что оперировала в Кардиоцентре. Я сказала, что Вася из Кардиоцентра. Вася Бестужев действительно там работает. Профессор Бестужев. Оперировали мы в Институте сердечных болезней на Пироговке. Можете позвонить и уточнить. Это вы звонили в Центр и сказали, что вы мой ассистент, а я потеряла сумку?
Данилов кивнул.
Не выйдет из него сыщика. Никогда.
— Хе-хе-хе, — произнесла Знаменская бодро. — Они эту сумку уже неделю ищут, найти не могут, с ног сбились. Как вы думаете, может, сказать им, чтоб перестали? Они так стараются потому, что я ведь не какой-то там профессор! Я, черт возьми, академик и лауреат! Давайте еще по одной! За меня.
И они выпили.
— Дальше давайте, — приказала Знаменская. — Ну, рассказывайте, рассказывайте. Зачем вам нужно было проверять, где я была?
И Данилов рассказал.
Знаменская слушала и непрерывно курила, и пепельница уже была полна, а она все курила и курила.
— Да, — согласилась она, когда он договорил, — странно. И действительно похоже на проблему. Я даже так сразу и не знаю, как ее решить.
Данилов улыбнулся. Он решал ее непрерывно несколько дней подряд, а эта самоуверенная бабка говорит, что не может «решить сразу»!
— Покажите мне этот ваш янтарь, — приказала она, — и записки.
Данилов пожал плечами."
"Крохотное деревянное блюдечко с горкой янтарной крошки и самую первую, полученную с почтой записку он положил в старинную японскую шкатулку, которую сто лет назад ему подарила бабушка.
Шкатулка была «с секретом» и внутри дивно пахла деревом. Маленький Данилов ее обожал, одно время даже спать с ней ложился, но это был «дурной тон», и шкатулку быстро отобрали. Открывалась она в три приема, и Данилов открывал ее несколько дольше, чем обычно. Все-таки водки он выпил прилично.
Ни записки, ни блюдечка в шкатулке не было.
— Что же вы, — спросила Знаменская, наблюдая за ним, — забыли, куда сунули?
— Сюда, — сказал Данилов, — точно сюда, ничего я не забыл.
— Стало быть, украли, — констатировала Знаменская.
Данилов был так поражен, что еще раз посмотрел в шкатулку и даже потряс ее, но ни блюдечко, ни записка из нее не выпали.
— Черт, — сказал он с тоской, — черт, черт!..
— Сдали бы в банк, — посоветовала Знаменская, — оттуда тоже украли бы, но, может, не так быстро.
