Таня - все, что у меня есть.
Тяжело дышу, злые слезы скатываются вниз, пока я смотрю в потолок и жду свой приговор.
Воронцов берет меня за руку, и я с трудом подавляю желание отстраниться. Поднимает ее и… целует в раскрытую ладонь.
- Не все, Пташка. У тебя есть не только Таня.
Я не понимаю. Смотрю на него и не понимаю - зачем он это делает? Хочет дать надежду, чтобы потом пнуть побольнее? Я знала, что он бывает жестоким. Но чтобы настолько?
- Поправляйся, - добавляет Алекс, оставляя еще один поцелуй. - Мы еще навестим тебя.
"
"Он уходит так быстро, что я не успеваю спросить - когда? Когда я смогу снова увидеть дочку?
Я не верю Воронцову. Не верю ни единому слову. Он холодный и расчетливый. Его приговор я видела в тот вечер - он и правда собирался лишить меня дочери. И теперь он лишь успешно играет нужную ему роль.
Но что с этим делать, я не знаю. И душу рвет на части от невозможности спасти мою девочку от ее отца…
- 31 Арина -
Алекс приводит Таню почти каждый день. Из-за слабости я могу лишь сидеть с дочкой рядом и смотреть на нее, слушать ее детский лепет и держать маленькие ладошки в своих руках.
Воронцова я просто игнорирую. Каждый раз он спрашивает меня про самочувствие, но я не отвечаю. Только Танюша сглаживает то напряжение, что витает в воздухе.
Ее улыбка - единственное, что помогает не сдаваться и слушаться врачей.
Только ради нее я открываю каждый день глаза и дышу.
Моя доченька. Мое сердце. Моя душа…
Но сегодня проходит уже полдня, а их все нет. Я начинаю нервничать и даже спрашиваю у медсестры, которая приходит кормить меня, не было ли у меня посетителей.
В груди появляется липкий страх. Что если Алекс наигрался и теперь попросту увез Таню? Может, он придумал какое-то новое наказание, и дочь я больше не увижу?
Проходит не меньше часа, прежде чем дверь все же открывается, и в палату входит Воронцов. Один.
- Где Таня?!
- Осталась дома с няней.
- Почему?
- Потому что нам надо поговорить.
Я застываю. Ожидала ли я чего-то подобного? Увы, но да.
Знала, что за его показной заботой кроется какая-то цель.
- Арсений работал на разведку другой страны, - вновь заговаривает бывший, а меня разбирает злость. Какого черта он опять об этом? - И твоя мать была в курсе этого.
- Что? - вырывается из меня помимо воли.
- Мне жаль, что приходится рассказывать это, но ты должна знать правду.
- Ты лжешь!
- И зачем это мне? - Алекс выглядит спокойным, даже равнодушным. Лишь в глубине его глаз мелькает что-то непонятное.
