- Притворишься, что случайность?
На принятие решения у меня всего несколько секунд. И то, что приходит в голову, вряд ли можно назвать выходом. Но, по крайней мере, это даст мне отсрочку.
- Нет, не случайность! - признаюсь ему. - Хотела узнать. Про тебя.
Воронцов замирает, кажется, даже дышать начинает более глубоко, словно сдерживается. И я решаю продолжать свой блеф до конца.
- Гриша сказал, что у тебя… кто-то есть. Я хотела спросить у Яны, правда ли это.
- Неужели соскучилась? - спрашивает он спустя почти вечность, за которую я успеваю передумать столько всего.
- А если да, то что? - с вызовом спрашиваю я. - Если я ошиблась тогда, три года назад?
- Вот как, - довольно ухмыляется Воронцов. - Ну, давай проверим, насколько сильно ты скучала, Пташка…
Он резко подхватывает меня, а затем толкает к стене лицом…
- 5 Арина -
Я отлично понимаю, к чему все идет. Понимаю, что мне все равно придется через это пройти, чтобы выполнить требования Градова. Но от этого не легче.
Больно ощущать прикосновения рук, которые когда-то ласкали, а теперь клеймят, жестоко наказывают.
Алекс и раньше нечасто проявлял нежность. А теперь…
Теперь он всячески подчеркивает свое потребительское отношение ко мне.
Наказывает, унижает, словно шлюху. А я терплю. Молча сношу все, закусывая губы и сдерживая слезы.
- Так что, Пташка, правда соскучилась по хорошему траху? Или у тебя было до черта ебарей, пока ты развлекалась за границей?
Злые колкие слова ранят, оставляя кровавые следы в сердце. Боль глушит, и я начинаю терять связь с реальностью, пока перед глазами мелькают картинки из прошлого, а Воронцов, словно чувствуя это, добивает:
- Но я сегодня добрый, Ари-ша.
Напомню тебе, какой шлюхой ты можешь быть…
Он дергает меня за бедра, вынуждая прогнуться в спине. Толкает ноги, заставляя расставить их шире, после чего резко и без всякого сожаления стаскивает с меня куртку, а платье просто рвет пополам.
Прохладный воздух обжигает кожу, и следом чувствую крепкую хватку на бедрах.
- Ну что, Пташка, уверена, что все еще хочешь мне что-то доказать? - вкрадчиво спрашивает Алекс.
Он чуть прижимается, проводит носом вдоль шеи и жадно вдыхает. - Уверена, что вывезешь, если останешься?
- Ты ведь не отпустишь все равно, - шепчу, малодушно зажмурившись.
- Хочешь этого? Хочешь, чтобы отпустил? Можешь попросить. Тщательно, Ари-ша. Так, как я люблю…
Его сальный намек даже разгадывать не надо. Никто меня не отпустит. Не сегодня. Мой побег перед свадьбой - словно пощечина для Воронцова.
