Оно оказалось влажное и колючее, но все же очень теплое, так что наверняка должно было согреть Пенелопу. Закутав ее, Кэм облокотился о борт лодки и стал ждать.
Пен мало-помалу приходила в себя. Когда же она застонала, Кэм прижал ее ледяное лицо к своей шее. Он говорил себе, что просто хочет отдать ей свое тепло – ведь она совершенно окоченела там, на глубине. Однако правда состояла в том, что Кэмдену необходимо было дотрагиваться до Пен, чтобы заполнить образовавшуюся в его душе пустоту, когда он решил, что она мертва.
– Ты делаешь мне больно, – внезапно пробормотала Пенелопа, и ее дыхание, коснувшееся обнаженной груди Кэма, оказалось сродни поцелую.
– Прости. – Он неохотно ослабил объятия. – Как ты себя чувствуешь?
Кэм не сразу узнал смех в сдавленном звуке, вырвавшемся из горла девушки. Господи, как же она восхитительна!"
"– Ужасно, – отозвалась Пен, и Кэмден, несмотря на протесты девушки, снова крепко прижал ее к себе.
– Это неудивительно. – Он поднес к ее губам фляжку с водой. Когда она немного попила, он снова заговорил.
– Ты что-нибудь помнишь?
Пен больше не пыталась отстраниться.
– Я помню, как ударилась о воду. Помню, как пыталась плыть, но плащ оказался слишком тяжел. Мне следовало его снять, но тесемки запутались. – Пен немного откинулась назад, чтобы заглянуть Кэму в лицо. Спасибо, что спас меня, – прошептала она.
Кэм дал ей еще воды и с удовлетворением отметил, что теперь пить ей стало гораздо легче.
– Откуда ты знаешь, что тебя спас я?
И Пен вдруг улыбнулась.
– Знаю, потому что ты всегда меня спасал.
Даже если для этого требовалось драться с целой шайкой мальчишек. И все из-за какого-то блохастого кота. Ты что, не помнишь?
– Помню. – Сидевшие рядом с ними матросы гребли как сумасшедшие. Всего в нескольких дюймах от них бушевало море. Но эти двое, не замечая ничего вокруг, вспоминали свое давно ушедшее детство.
Наконец Кэмден сказал:
– Больше не разговаривай, Пен. Отдохни.
Для женщины, которая едва не утонула, ее взгляд оставался довольно ясным.
– Нет, Кэм, я должна кое-что сказать.
– Это может подождать до тех пор, пока мы не окажемся на твердой земле.
– Кэм, ну пожалуйста… – Она прижала ладонь к его груди. Прижала к сердцу, которое едва не разорвалось, когда он решил, что она потеряна для него навсегда. – Позволь мне высказаться, хорошо?
Кэмден уже знал, что ему не понравятся ее слова, но он не мог запретить ей говорить.
– Хорошо, я тебя слушаю.
– Ты всегда будешь для меня дорогим другом детства, Кэм.
