И действительно, о чем он мог просить?
– Мне недостаточно обладать тобой единожды, – продолжал Кэм. – Подари мне месяц. – Он уткнулся лицом в ее обнаженную грудь. – Мы уедем куда-нибудь. Туда, где нас никто не знает. В Корнуолл. В Северную Шотландию. Во Францию. Дела твоей тети вполне могут подождать еще месяц.
Жаркая страсть и безрассудство улетучились в то же мгновение, и Пенелопа словно погрузилась в ледяные воды океана.
– Месяц? – безучастно переспросила она.
Но Кэмден, казалось, не заметил перемены в ее настроении.
Пристально глядя на нее, он заявил:
– Да, месяц. Скажи, что подаришь мне месяц. – Взяв ее лицо в ладони, он добавил: – Обещаю доставить тебе такое удовольствие, о каком ты даже не подозреваешь.
Тут он снова впился в ее изысканные губы страстным поцелуем, в котором по-прежнему не было нежности. Всего несколько минут назад ей не было до этого дела, но сейчас… Господи, как же она глупа и недальновидна!
– Пен, что случилось? – Кэм поднял голову и с беспокойством посмотрел ей в глаза.
– Это из-за шторма? Да, конечно, корабль – не лучшее место для того, чтобы начинать отношения. Но я вижу тебя… и не могу удержаться.
– Охотно верю, – со вздохом ответила Пен."
"На этот раз Кэм заметил перемену в ее голосе. Он медленно приподнялся, и Пенелопа, воспользовавшись возможностью, отползла к изголовью кровати. Одной рукой она ухватилась за резную спинку, другой же попыталась поправить лиф испорченного платья.
Тут сверкнувшая в очередной раз молния осветила лицо Кэма. И не только лицо… Пенелопа успела разглядеть, как изрядно она порвала его рубаху – та лохмотьями свисала с могучих плеч и с груди.
Что же касается бриджей Кэма… Пенелопа старалась не смотреть на них, ибо одного взгляда, брошенного на этот предмет одежды, хватило, чтобы понять: Кэмден до сих пор пребывал в крайнем возбуждении.
Он провел ладонью по волосам, а губы изогнулись в гримасе. Причем было очевидно, что злился он на себя, а вовсе не на нее.
– Ты велела мне молчать… – пробормотал он.
– И тебе следовало меня послушать.
– Пенелопа отчаянно заморгала, пытаясь прогнать обжигавшие глаза слезы гнева и разочарования. А также боли. Ну когда же она научится держать дистанцию? Ведь всякий раз, когда она приближалась к Кэму, ее сердце, казалось, разрывалось от боли. Но Пен еще никогда не было так больно, как сейчас, когда Кэм предложил ей стать его временной любовницей – до того, как он женится на другой женщине.
– Ты думаешь о моих словах? – спросил Кэмден.
