– пробормотала она.
– Даю тебе его на время, – ответил герцог.
Пенелопа снова взглянула на кольцо; на протяжении нескольких столетий оно служило символом власти семейства Ротермер.
– Но зачем? – повторила она.
Кэмден на мгновение отвел глаза, потом проговорил:
– Надень его на безымянный палец левой руки. Не думаю, что кто-то нас узнает. К тому же у нас будут фальшивые имена. Однако мы привлечем меньше внимания, если люди будут думать, что мы женаты.
Чувствуя подкатывающую к горлу тошноту, Пенелопа глядела на поблескивавшее в свете ламп кольцо, которое, казалось, насмехалось над ней, напоминая о суровой реальности – напоминая о том, что она никогда не станет женой Кэмдена.
– Как… практично, – пробормотала Пенелопа.
Уловив в ее голосе неодобрение, герцог в ответ проворчал:
– Ты понимаешь, каковы будут последствия, если нас узнают? И я ведь прекрасно знаю, что ты не хочешь за меня замуж.
Пенелопа невольно вздохнула. Ей было ужасно неприятно осознавать, что Кэм так ее и не простил. Хотя оба они знали, что она оказала ему услугу, ответив на его предложение отказом.
– Кэм, ты не можешь так долго злиться на меня из-за отказа. Это просто бессмысленно. Тем более что теперь, когда мы встретились снова, ты уже наверняка понял, что из меня вышла бы самая плохая на свете жена.
Кэмден поджал губы.
– Не льсти себе, Пен. Я давно уже пережил ту нашу юношескую размолвку. Слова эти прозвучали неубедительно, хотя Пенелопа прекрасно знала: совсем не в характере Кэмдена проигрывать столь недостойно.
В детских играх он почти всегда выходил победителем, а если случалось так, что Кэм не побеждал, – то он все равно держался с завидным достоинством, не злился и не хмурился.
– Тогда перестань вспоминать об этом, – огрызнулась Пенелопа.
– Я просто предложил тебе кольцо и невольно вспомнил о той ситуации, вот и все, – проворчал герцог.
Сердце Пенелопы тяжко заныло. Вот если бы вместе с кольцом Кэм предложил ей еще и любовь, то они давно уже были бы женаты…
Надев кольцо на палец, она проговорила:
– Все было куда проще, когда я путешествовала одна.
– Перестань, Пен. Мы будем вместе, пока не достигнем берегов Англии, не дольше. Ты всегда злишься, когда проигрываешь. – Откинувшись на спинку сиденья, Кэм скрестил руки на груди. Его черный плащ был настолько ладно скроен, что совершенно не стеснял движений. Кэмден всегда был ловким и сильным, а за последние девять лет превратился в человека, готового воевать хоть с целым миром – и одержать победу.
