Если бы Кэм путешествовал один, ему не пришлось бы останавливаться так часто. Конечно, путешествие не стало более комфортным, но муж уже не наказывал ее, то и дело подгоняя лошадей, как делал это, когда они только выехали за пределы Лондона.
Фаэтон остановился на шумном заполненном людьми дворе «Медведь и Лебедь». После продолжительной тишины от гомона и криков кружилась голова.
– Отправимся в доки? – Пен нарушила молчание впервые за много часов (резкий ответ Кэмдена на ее несвоевременную попытку объясниться отбил у нее желание вновь заводить разговор).
– Нет, – муж покачал головой.
Пенелопа подавила вздох. Но тут Кэмден, к ее удивлению, вновь заговорил:
– Я сниму для нас комнаты и подыщу менее приметное средство передвижения.
Это имело смысл… И Пен отважилась на еще один вопрос.
– А как быть с Литом?
К величайшему изумлению Пен, губы мужа растянулись в улыбке. Довольно мрачной, впрочем. Но все же это было первое проявление радости с того момента, как они покинули Ротермер-Хаус. Конечно, Пен была не настолько глупа, чтобы поверить, будто Кэм начал оттаивать.
И все же она немного воодушевилась.
– У нас есть преимущество, – продолжал Кэм, чем снова удивил ее – ведь он сказал «у нас».
Однако же… Когда муж посмотрел на нее, настоящий Кэм скрылся где-то в бездонной глубине зеленых глаз. И он спрятался так далеко, что Пен сразу же стало ясно: она уже никогда до него не доберется.
Мысли об этом постоянно ее терзали. Ох, сколько же она совершила ошибок!.. И теперь за них расплачивалась.
Беседа прервалась на какое-то время.
И лишь когда они оказались внутри закрытого экипажа, Пен возобновила разговор о Лите.
– Почему у нас есть преимущество?
Кэмден с противоположного сиденья окинул ее абсолютно непроницаемым взглядом, который Пен уже начала ненавидеть. И ведь с этим ей придется жить еще лет пятьдесят.
– У меня здесь компания, – ответил, наконец, Кэмден. – Поэтому я хорошо знаю город. А Литу еще надо осмотреться."
"– И ты знаешь, куда нужно ехать?
Кэм пожал плечами.
– Есть неплохая идея.
– А что если Гарри и Софи уже вышли в море?
– Тогда Новый Свет пополнится еще одной парочкой глупцов.
– Но Гарри любит Софи, – в отчаянии проговорила Пен, хотя понимала, что попусту сотрясает воздух.
– Не надо об этом.
Пен закусила губу. Ох, какое несчастье, что Кэм презирал это светлое чувство! Всю жизнь она проклинала эгоистичных родителей Кэмдена за то, что они привили ему такое отвращение к любви. Но так горько как сейчас, ей еще не было никогда.
