Ни один мужчина не станет обнимать лживую змею, если только не хочет, чтобы она его укусила. А ему, Кэму, и так уже достаточно яда.
После нескольких часов езды в фаэтоне у Пен ужасно затекли ноги, и, к тому же она очень замерзла. Чувство вины по-прежнему терзало ее, но Кэм не заговаривал с ней с тех самых пор, как упомянул о ее выходке во дворе дома.
Он производил удивительное впечатление человека, невосприимчивого к чувствам, но Пенелопа видела его глаза, когда он узнал, что она помогала Гарри. Пен поняла, насколько он ей открылся, лишь в тот момент, когда он посмотрел на нее как на чужого человека.
И было совершенно очевидно, что он скорее отрежет себе руку, чем доверится ей снова.
Наконец они остановились у очередной гостиницы, и конюхи бросились распрягать лошадей. Кэм же спрыгнул на землю столь энергично, что Пен поморщилась. Они заменили гнедых две гостиницы назад, но с такими отвратительными дорогами не справилась бы ни одна лошадь. Им еще повезло, что не было дождя. Но дул такой ледяной ветер, что можно было подумать, будто сейчас зима, а не конец весны.
– Хочешь что-нибудь съесть? – не слишком любезно поинтересовался Кэм.
Пен отчаянно пыталась разглядеть хоть какой-то признак того, что он немного смягчился. Однако взгляд его был холоднее, чем ветер, и морщинки вокруг губ, обычно напоминавшие об улыбке, куда-то исчезли. Но в предыдущих гостиницах он не вообще проявлял заботы, так что, возможно, дела обстояли не так плохо, как прежде.
– Не хочу тебя задерживать, – ответила Пен.
– Полчаса ничего не изменят.
– Да, хорошо, – кивнула Пенелопа. – Спасибо.
Чтобы не заставлять Кэмдена дотрагиваться до нее – он нарочито избегал прикосновений, несмотря на довольно узкое сиденье экипажа, – Пен сделала несколько шагов и болезненно поморщилась, ощутив, насколько онемели ноги. А затем… Едва она спрыгнула на землю, как ее ноги подкосились.
Тихо вскрикнув, Пен ухватилась за фаэтон. И в тот же миг сильные руки подхватили ее и подняли в воздух. Точно так же Кэм подхватил ее после того, как они потерпели кораблекрушение.
Тогда она тоже не слишком-то ему нравилась. Но он ее хотел, а получить не мог. Но на этот раз она не нравилась ему, потому что обманула его доверие. При мысли об этом Пен тяжело вздохнула.
– Я могу идти сама, – сказала она, как и тогда.
– Помолчи, – произнес Кэм ледяным голосом и понес жену в блаженное тепло гостиницы.
Хозяин тотчас проводил их в гостиную. Пен слышала, как Кэмден расспрашивал его, не останавливался ли здесь маркиз Лит.
