– Да, этот статус может расчистить много дорог, – подтвердил Джозеф.
Квадрат танцующих пришел в движение, и Пен с виконтом не встречались почти до конца кадрили. Когда же, наконец, встретились, он сказал:
– Вы можете рассчитывать также и на нашу поддержку."
"Казалось, слова виконта призваны были приободрить Пен, но она была не так глупа, чтобы принять их за чистую монету. Для нее они прозвучали следующим образом: «Вы можете рассчитывать на нашу поддержку, но лишь до тех пор, пока не сделаете что-то, что заставит нашего дорогого друга краснеть или причинит ему неудобство».
Пен могла бы заверить Джозефа, что менее всего ей хотелось огорчить Кэмдена. И если бы она почувствовала, что может полностью довериться виконту, то призналась бы ему в том, что уже причинила Кэмдену серьезные неудобства, выйдя за него замуж.
Впрочем, у нее сложилось весьма неприятное впечатление, что за время их короткой беседы виконт каким-то образом сумел выведать у нее тайны, которые она хранила на протяжении всей жизни.
Причем выведал и самую главную ее тайну, состоявшую в том, что за своего мужа она готова была отдать жизнь.
Глава 30
В роскошной библиотеке герцога Мэтлока музыка и звуки голосов превратились в отдаленный шум. Джозеф, стоявший у буфета красного дерева, налил выпить себе, Ричарду и Кэму (герцог уперся локтем в алебастровую каминную полку, а Ричард в своей привычной «ленивой» манере развалился на кожаном диване).
От язвительности, коей была пронизана беседа друзей перед Рождеством, не осталось и следа.
Впрочем, Кэм после этого был настолько занят, что у него попросту не было времени сокрушаться из-за той ссоры. Теперь же, когда все трое встретились снова, Кэмден понял, как сильно скучал по друзьям.
Герцог весьма неохотно оставил свою супругу в бальном зале. Вообще-то они с Пен едва не пропустили сегодняшний бал. При виде жены в дьявольски привлекательном платье, Кэму ужасно захотелось утащить ее наверх, разорвать зеленый шелк – и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не выкрикнет его имя.
Но ведь он – Кэмден Ротермер, герцог Седжмур, образец благопристойности и самых изысканных манер; и к тому же его недавние похождения и так породили множество пересудов. Менее всего ему хотелось, чтобы в обществе сказали, будто он настолько одержим собственной женой, что не может продержаться на публике и пяти минут, чтобы не увезти ее домой.
Хотя, увы, все это было очень близко к правде.
