– Может, принести?
– Ты хочешь поиграть в шахматы?
– А ты хочешь обсудить живопись?
К облегчению Кэма, Пенелопа весело рассмеялась, и это был чудесный серебристый смех. Ему нравилось, когда она всем сердцем отдавалась веселью. Если бы только он мог добиться от нее немедленной готовности исполнить супружеские обязанности, то стал бы самым счастливым человеком.
Пен со стуком поставила полупустой бокал на столик и направилась к постели. Каждый изгиб восхитительного тела свидетельствовал о ее намерениях.
Кэм замер в ожидании, хотя сердце его колотилось так оглушительно, что Пен наверняка слышала его стук.
– Хочешь немного поиграть? – Она остановилась у кровати и порывисто стянула с себя сорочку. Прежде чем Кэм успел ответить, Пенелопа стала коленями на матрас и решительно заявила: – Давай-ка поиграем.
Глава 28
Живот Пенелопы как будто наводнили бабочки размером с пони. Она вовсе не чувствовала уверенности. И, что еще хуже, Кэмден, казалось, об этом догадался.
Однако под маской игривости скрывалось нечто очень важное для нее и для их будущего.
О, как же глупа она была, полагая, что сможет вжиться в роль покорной безропотной тени. И какая неожиданность, что Кэм попросил ее быть самой собой. Очевидно, он все же питал слабость к женщинам, чуждым условностей.
– Иди сюда, женушка. – Голос Кэмдена стал хриплым от желания, а пожар страсти в его глазах мог бы осветить весь Лондон.
Герцог попытался обнять жену, но она увернулась.
– Нет, Кэм, не сейчас.
До сего момента ей удавалось задавать тон.
И она не собиралась отступать до тех пор, пока не достигнет своей цели. Сегодня она заставила Кэмдена Ротермера раздеться перед ней донага. Но он еще не знал, что она вознамерилась обнажить душу.
Он взглянул на нее с удивлением и пробормотал:
– Черт возьми, что такое?
Пен снова рассмеялась.
– Кэм, ты все еще не понял?
– Я сделал, что ты хотела.
– Ничего подобного, – беззаботно возразила Пен. Она надеялась, что он не услышал скрытую в ее голосе угрозу.
Ведь если бы Кэм догадался, что она вознамерилась пробить защищавшую его душу броню, он тотчас же убежал бы от нее.
Кэмден то сжимал, то разжимал кулаки. И воздух вокруг него, казалось, шипел от возбуждения. Он смотрел на жену так, словно умирал от голода. Когда же Пен откинула волосы за плечи, внимание Кэмдена тотчас сосредоточилось на ее груди.
Лишь совершенно бесстыдная женщина могла бы ответить на этот алчный взгляд, выгнув спину.
