Потом тихо сказал:
– Видишь ли, в Лондоне о тебе ходили сплетни… – О Господи, как бы ему хотелось относиться к досужим домыслам столь же спокойно, как все Торны.
Пенелопа с невозмутимым видом пожала плечами.
– Да, до меня время от времени доходили кое-какие слухи… В письмах, в которых говорилось о каких-то якобы совершенных мною… поступках. Но какое обществу до меня дело? Ведь у меня даже не было первого сезона.
– Именно это и не дает людям покоя. Потому что ты – загадка. Девушка из благородной семьи, которая скандально предпочла отправиться на континент вместо того, чтобы стать дебютанткой и найти себе мужа.
К тому же из-за расточительства Питера и распутства Гарри имя Торнов долгое время не сходило с уст великосветских сплетниц. А твои выходки лишь подливали масла в огонь.
Пенелопа сделала глоток вина.
– Не было никаких выходок.
Кэмден внимательно посмотрел на жену.
– А как насчет гарема турецкого паши?
– А что насчет него? – На лице Пен отразилось удивление.
На протяжении многих лет рассказы о заморских приключениях Пенелопы вызывали у Кэмдена досаду и любопытство. Когда же он увидел ее снова, эти рассказы превратились в настоящую пытку.
– Не пытайся обратить все в шутку, Пен.
– А я и не пытаюсь. В гареме женщина находится в большей безопасности, нежели в монастыре. Ведь гарем – это дамская территория, и вход туда запрещен всем, – если не считать султана и охраняющих ее евнухов.
– Ну, а как насчет твоего романа с графом Розарио?
Романа, которого, как теперь стало ясно, в действительности не было.
Во взгляде Пен вспыхнуло что-то похожее на гнев.
– Но ведь графу – семьдесят! Если он все еще жив…
– Однако вы путешествовали вместе на протяжении нескольких недель, не так ли?
– Да, верно. Я присоединилась к группе ученых, чтобы посмотреть на раскопки близ поместья Розарио под Палермо. Погода была отвратительная, а граф оказался настолько любезен, что предложил мне место в своем экипаже.
Из-за артрита он перестал ездить верхом.
Кэмден с облегчением вздохнул. Как же мучили его мысли о графе! А теперь в его воображении граф представился страдающим от старческих заболеваний книжным червем…
– А как насчет принца Кастродольфо? Он-то молод… И говорят, ты провела с ним ночь.
Раздражение на лице Пен сменилось весельем.
– Что ж, тринадцатилетнего принца вполне можно считать молодым. Но он всецело погружен в чтение книг.
