Взглянул направо и поспешил на помощь графу Марвену, чьи пехотинцы сражались с небольшим отрядом мечников. Те были в легкой броне, позволявшей двигаться свободно, словно танцуя. Нильсаэльцы, которые пытались взять врагов в кольцо, дюжинами валились под их мечами. «Знаменитые куритаи», — понял Ваэлин. Поднырнув под вражеский меч, он перекувырнулся, встал на колени и раскроил мечнику бедро. Взревев, нильсаэльцы навалились на раненого куритая, их мечи и кинжалы замелькали в воздухе.
Песнь взвилась вновь.
Подняв голову, Ваэлин увидел прямо перед собой трех куритаев. Тогда он перестал сдерживать песнь, отпустив на волю всю ее силу. Ему показалось, что куритаи движутся медленно, будто вязнут в воздухе, как в глине. Их стремительная и хорошо скоординированная атака превратилась в неуклюжее топтание, в ней образовалось множество дыр. Когда на размокшую от непрекращающегося дождя землю легли три трупа с разрубленными глотками, песнь начала утихать.
Ваэлин почувствовал чей-то взгляд.
Какой-то куритай смотрел на него исподлобья. Лицо раба выглядело обескураженным, как у ребенка, в первый раз увидевшего непонятный фокус. Такие же лица были и у многих нильсаэльцев. Щелкнула тетива, и излишне любопытный раб упал со стрелой в груди. Его товарищи бесстрастно развернулись навстречу новой опасности: в бой вступили сеорда Геры Дракиля. Нильсаэльцы трусами не были, но предпочитали одолевать противника числом. Сеорда, судя по всему, в форе не нуждались.
Их вождь ушел из-под рубящего удара меча, и его палица, описав круг, размозжила затылок куритая. В вихре палиц и ножей сеорда стремительно разделались с остававшимися врагами.
— Теперь я понимаю, почему в твой лес никто не отваживается заходить, — сказал Ваэлин наклонившемуся над ним вождю.
— Тебе нужен целитель, Бераль-Шак-Ур, — проворчал тот, помогая ему подняться.
Но песнь снова усилилась. Ваэлин пошатнулся, с трудом подавив крик боли, изо рта полилась кровь.
Рива! Он обратил взгляд на город и нашел распахнутые настежь, сломанные ворота.
— Мне нужен конь.
Сеорда заколебался, но подоспевший граф Марвен молча спешился и протянул повод Ваэлину.
— Все одно, пешим я дерусь лучше, чем конным, — произнес граф, из пореза на его щеке текла кровь.
— Постройте ваших людей, — велел ему Ваэлин, с трудом забираясь в седло."
"Теперь он мог видеть все поле сражения. Строй воларцев был прорван.
