"
"Сверкая клыками и когтями, рядом приземлилась Снежинка. На лету опрокинула двоих воларцев, и мощные челюсти сомкнулись, отгрызая кому-то голову. Ее взгляд встретился с глазами Ваэлина, песнь крови отозвалась нежной теплотой, и кошка кинулась на толпу врагов. После зверя на земле оставались лишь кровь и растерзанные трупы.
Воларский строй наконец распался, в нем появилась прореха ярдов в двадцать шириной, чем немедленно воспользовались гвардейцы Северной башни и отряд капитана Орвена. Они лавиной устремились в брешь.
Замелькали мечи, прореха все ширилась, и вскоре целый батальон врагов оказался начисто истреблен. Капитан Адаль, зарубив очередного воларца, увидел Ваэлина, тот склонился над трупом Огонька.
— Вы ранены, милорд!
Ваэлин стер кровь, текущую из носа, и отрицательно покачал головой.
— Нет. Постройте своих людей и идите к левому флангу, там кавалерия.
— Но у вас нет коня… — запротестовал капитан, глядя, как Аль-Сорна двинулся в сторону ближайшего воларского батальона.
— Ничего страшного, — не оборачиваясь, махнул он рукой.
* * *Песнь взревела всепожирающим пламенем, подпитывая его, когда он обрушился на воларский строй. Он убивал, парировал, уклонялся от смертоносных ударов и снова убивал. Будучи в тылу воларцев, Ваэлин напал на следующий батальон. Это оказались варитаи, стойкие к ужасу, который он у всех вызывал, но им не хватало некоего природного чутья, чтобы противостоять невообразимому мастерству Ваэлина, порожденному песнью. Аль-Сорна прорубился сквозь их ряды и прикончил командира, который, в отличие от рабов, бояться умел — и в кровь исхлестал плетью лошадь, пытаясь вырваться из толпы.
Не вырвался.
Окружившие было Ваэлина воларцы отхлынули, когда подоспели шахтеры десятника Ультина. После всего увиденного мужики из Пределов дали волю своей ярости. На их безоглядную смелость варитаи отвечали расчетливой точностью, они разбились на плотные группы и сражались до конца.
— Перестроиться! — заорал Ультин, втыкая древко шахтерского штандарта посреди побоища.
— Все ко мне!
— Веди их на левый фланг, — приказал Ваэлин и поморщился, заметив, с каким ужасом взирает на него десятник.
— Вы… — Ультин судорожно сглотнул слюну, продолжая таращиться на Ваэлина, затем зажмурился и отвернулся. — Слушаюсь, милорд!
Почувствовав на щеках влагу, Аль-Сорна потрогал веки — пальцы оказались в крови. Попытался остановить песнь, но прорезалась новая тревожная нота, и мелодия зазвучала еще сильнее.
