Обладать даром — значит познать на собственной шкуре, что такое страх и отчуждение. Мы не принадлежим дневному свету, мы пришли из тени. Только так мы можем служить Вере. Это самый трудный урок, но наш орден хорошо его усвоил.
— Время действовать по старинке прошло, аспект. Все переменилось. Они пришли сюда и сломали сложившийся уклад. И что будет дальше, зависит только от нас.
— Думаешь изменить мир, брат? Хочешь благородными деяниями смыть пролитую тобой кровь?
— Ее не смыть никогда. Но это не значит, что я должен вечно барахтаться в этом болоте.
— Тогда что мы тут делаем? Зачем продолжаем бессмысленную войну? Все эти люди так и так умрут. Никаких великих побед в лесу не одержишь. — Взгляд Греалина сделался далеким. — И не только в лесу, а вообще — нигде. Мы ведь тоже думали, что победили, понимаешь? Что избежали лавины, когда Аль-Сорна обнаружил Того, Кто Ждет. Но пока наши взгляды были прикованы к одной угрозе, подспудно созрела иная: огромное войско пересекло океан и обрушилось на нас.
Кто мог подумать, что он решится действовать так грубо после столетий изощренного коварства?
— Кто?
— Насколько я понимаю, — поднял на Френтиса глаза Греалин, — твоя мертвая подружка называла его Союзником. Воларцам нравится потакать своим заблуждениям. Возможно, они освободились когда-то от богов и веры, но заменили их не разумом, а просто другой формой рабства.
— Но кто он такой?
— Уместнее, наверное, было бы спросить, кем он был раньше. Раньше он был человеком.
Со своим именем, с родственниками и друзьями, которые его любили и знали. Все это ушло, сокрылось даже от наиболее одаренных провидцев моего ордена. Мы не знаем его имени, знаем только, в чем его цель.
— И в чем же она?
— В гибели. Нашей с тобой, в частности. Судя по всему, в этой земле есть что-то такое, что особенно ненавистно ему. Однажды, когда здесь жили люди, куда более мудрые, чем мы, — люди, строившие великие города, — он уже пытался все здесь разрушить.
Ему удалось их уничтожить… но не всех, кое-кому посчастливилось выжить. И вот теперь он решил повторить попытку. — Греалин умолк, его взгляд вновь потух, по лицу пробежала судорога усталости.
— Благодарю вас за спасение мальчика, — сказал Френтис, поднимаясь на ноги. — Могу только догадываться, чего вам это стоило. Через час мы выступаем. И я бы очень хотел, чтобы вы отправились с нами.
— А куда еще я могу пойти? — пожал жирными плечами аспект.
