— Брат, этот предатель заслуживает смерти, — настаивал Джанрил, горячась все больше.
— Сержант, а тебе не кажется, что на сегодня смертей уже достаточно?
— Когда дело касается подобной дряни, смертей всегда недостаточно.
— Полагаешь, это тебе поможет? — помолчав, спросил Френтис, глядя в лицо менестреля. — Все эти убийства и истязания смогут вытравить из памяти картину ее смерти?
— Мне уже ничто не поможет. — Глаза Норина блеснули из-под насупленных бровей. — Все, что я делаю, я делаю во имя ее памяти.
Я чту ее память кровью.
— Во имя ее памяти? А как ее звали? Я еще ни разу не слышал, чтобы ты произносил ее имя.
Сержант тяжело уставился на Френтиса. Безумие, плескавшееся в его глазах, подернулось пленкой неуверенности.
— Оставь ренфаэльца в покое и иди собираться, мы уходим, — приказал Френтис. — А если не хочешь исполнять мои приказы, вали на все четыре стороны. Убивай тогда кого хочешь, лишь бы не на моих глазах.
Арендиль помогал Давоке перевязать руку Дергача. Из всех, кто был в лагере, лишь у лоначки имелись кое-какие навыки целительства.
— Я решил, что прикончил эту падлу ударом дубинки, а он, гад, очухался и пырнул меня ножом, — шипел Дергач сквозь сжатые зубы. — Ну, потом-то я ему, конечно, мозги вышиб, можете быть покойны.
Давока завязала узел, и они вместе с Френтисом двинулись дальше.
— Человек десять умрут сегодня ночью, — тихо прошептала она. — Остальные будут долго выздоравливать.
— У нас нет времени, — ответил Френтис. — Через час снимаемся с места.
Она мрачно кивнула и бросила осторожный взгляд на Греалина, который сидел у небольшого костра, завернувшись в плащ, словно ему было холодно.
— Он тоже пойдет с нами?
— Он — аспект моей Веры и командир нашего отряда. Не подобает бросать его здесь.
— Командир? — приподняла бровь Давока.
Проигнорировав ее сарказм, Френтис кивком подозвал мальчика.
— Итак, что ты можешь рассказать о своем отце?
* * *— Двадцать золотых? — раскрыл от удивления рот Арендиль.
— А дедушка говорил, что владыка фьефа до того скуп, что даже шлюхе в таверне не заплатит.
— Зачем он тебя разыскивает, как думаешь? — спросил Френтис.
— Ну, я его наследник. Единственный плод его грязного семени. — Мальчик смущенно отвел глаза, переминаясь с ноги на ногу. — Мы с ним никогда не встречались, но я хорошо чувствую его ненавистную тень, упавшую на мою жизнь. Знаю, его желание заполучить меня превратилось в одержимость, граничащую с безумием.
