Судя по всему, конный народ чувствовал себя в лесу так же неуютно, как и одаренные.
— Кони не видят неба, — пожаловался ему Санеш Полтар, поглаживая по голове своего жеребца, который нервно прядал ушами. — Не нравится им тут, и все. Да и мне тоже.
— Сеорда не пропускают вас в лес? — спросил Ваэлин.
Мудрая, шедшая рядом с вождем, тихонько рассмеялась.
— Зачем нам сюда соваться? Языки эорхиль и сеорда схожи, мы торгуем шкурами и оружием, но мы с ними не одной крови. Они — люди леса, мы — люди степей.
— Нет ли у эорхиль историй о временах, когда не было еще ни степей, ни марелим-силь?
Санеш и Мудрая удивленно переглянулись.
— Не было до степей никакого времени, — объяснил Санеш. — Эорхиль всегда скакали на конях по равнинам. И всегда будут. Но было время, когда в лесах бродило куда меньше сеорда: так нам рассказывали прадеды, а они, в свою очередь, слышали это от своих прадедов. Но мы ничего не знали о мерим-силь, пока вы не объявились здесь и не принялись раскапывать холмы в поисках камней.
— Но вы знаете о слепой женщине? — спросил Ваэлин Мудрую.
Оба эорхиль сразу же сникли, Санеш даже ускорил шаг, потянув коня за собой.
Мудрая, замкнувшись в себе, некоторое время молчала. Потом с заметной неохотой заговорила вновь:
— На окраине земли лонаков есть развалины древнего города. Эорхиль не любят это место и держатся от него подальше. Старики говорят, что смельчаки, решавшие отправиться туда, видели во сне жуткие кошмары, а то и с ума сходили. Однако в детстве я была любопытна, ведь любопытство — мать мудрости.
Именно так я и заслужила свое имя. Как-то я в одиночку отправилась в то место, но нашла там одни только развалины, бывшие когда-то дивным городом. Развела костер среди руин, и на его свет пришла женщина из племени сеорда. Ее глаза были пусты, но она меня видела. Я почти не испугалась, потому что знала — у сеорда рождается больше одаренных, чем у эорхиль. Женщина рассказала, что проделала длинный путь, чтобы увидеть эти развалины, как и я. И всю ночь мы делились крохами сведений, которые были известны нам об этом месте.
Она показала мне камень, валявшийся среди обломков: небольшой, квадратный, замечательно гладкий — при желании его можно было унести в руках. Я спросила, не хочет ли женщина его забрать, но она ответила, что этот камень — для меня, так что я взяла его с собой.
— И он переносит вас в разные места, — добавил Ваэлин, когда Мудрая вновь умолкла.
— Нет, — покачала та головой. — Камень даровал мне… знания.
