В дополнение к мечу Френтис прихватил орденский лук, который Арендиль не побоялся забрать у одного из павших братьев. Вот только стрел собрал всего три — на большее, видимо, его смелости не хватило.
— Лихорадка трепала, — ответил Френтис.
— Во сне ты разговаривал на языке, которого я не понимаю. Точь-в-точь как гавканье этих новых мерим-гер. Кстати, лихорадка твоя давно прошла."
"«Воларский. Я говорил во сне на воларском».
— После войны мне пришлось немало попутешествовать, — объяснил он.
— Хорош вилять. — Давока остановилась и в упор посмотрела на него.
— Ты знаешь этих людей. Празднование твоего возвращения обернулось смертью и огнем. А теперь ты во сне болтаешь на их языке. Ты в чем-то замешан.
— Я — брат Шестого ордена, преданный слуга Веры и Королевства.
— У моего народа есть такое слово — гарвиш. Знаешь, что оно означает?
Френтис покачал головой, глядя, как она сжимает свое копье, готовая в любой момент пустить его в ход.
— Тот, кто убивает без цели. Не воин, не охотник. Убийца.
Так вот, я смотрю на тебя и вижу гарвиша.
— У меня всегда были цели, — возразил он. «Просто не всегда — мои собственные».
— Что случилось с моей королевой? — требовательно спросила она, стискивая древко.
— Она была твоей подругой?
Губы лоначки искривились, словно от затаенной боли. «Она тоже чувствует вину», — догадался Френтис.
— Она сделалась мне сестрой, — ответила Давока.
— Тогда я скорблю о ней вместе с тобой. А что там произошло, я уже рассказывал. Убийца поджег принцессу, и та убежала.
— Убийца, которого видел только ты.
«Любимый…»
— Убийца, которого я убил.
— Ну хорошо — убийца, которого видел лишь ты и ты убил.
— В чем ты меня подозреваешь? Что я — шпион? Зачем тогда мне было выводить тебя с пацаном из дворца и шастать теперь по лесу?
Давока немного расслабилась, перестав сжимать копье.
— Все равно я уверена, что ты — гарвиш. Ладно, посмотрим еще.
Они прошли на восток пять сотен шагов и повернули на север, описав широкую дугу. Деревья начали редеть.
— Ты хорошо знаешь этот лес? — спросила лоначка.
— Мы часто приходили сюда во время уроков, но никогда не забирались в самую чащу. Думаю, даже королевские лесничие никогда не заходили настолько глубоко. Рассказывают, что отсюда многие не возвращаются. Лес их затягивает, и они ходят кругами, пока не умрут с голоду.
— В горах, — сердито буркнула Давока, — все на виду. А здесь — сплошные заросли.
Они разом остановились, услышав отдаленный, но отчетливый звук.
