— Нос сломан, да? — поинтересовался Ваэлин, но парень лишь молча зыркнул на него. — А я должен благодарить тебя за вчерашнее. Или ты спас меня только затем, чтобы потом прикончить?
— Эдо дичего де медяит, — прогнусавил Даверн.
— Извини?
Парень покраснел, облизнул губы и произнес, старательно выговаривая слова:
— Эдо ничего не меняет.
— А, понятно, — кивнул Ваэлин и прошел мимо него в шатер. — Спасибо, что предупредил. Кстати, тебе пора. Иди муштровать солдат, сержант.
Внутри он обнаружил Алорнис, она прикладывала припарки к лицу хорошо сложенного мужчины с густой черной шевелюрой.
Синяку на его челюсти мог бы позавидовать и Даверн. Пострадавший сидел на табурете, рядом стояли капитан Адаль и какой-то гвардеец из Северной башни. Пленник повернулся к Ваэлину: звякнули цепи на его запястьях и лодыжках. С перекошенным ненавистью лицом он попытался прокричать Аль-Сорне что-то угрожающее, но помешала вытекающая изо рта слюна. Алорнис испуганно отшатнулась.
— Челюсть сломана, — пояснил брат Келан из другого конца палатки, где он перетирал в ступке травы.
— Кто бы мог подумать, что у учителя такая крепкая рука?
— Я бы мог, — ответил Ваэлин, подошел к Алорнис и взял ее за руку. — Вы напугали мою сестру, — сказал он, обращаясь к раненому.
Тот зарычал, брызгая слюной в лицо Аль-Сорны.
— Тихо! — рявкнул Адаль, легонько двинув пленного по уху.
— Хватит вам! — прикрикнул на него брат Келан. — Я не потерплю насилия в моей палатке.
— Насилия, брат? — скривился Адаль, наклонившись к пленнику.
— Думаю, я могу подождать, пока вы его не вылечите. Не хотелось бы, чтоб он сдох раньше времени.
— Привяжите его к столбу и покиньте нас, — приказал Ваэлин. Адаль неохотно выполнил приказ и вышел вместе с гвардейцем. — Вы тоже, брат, — обратился Ваэлин к Келану.
— Предупреждаю вас: никаких пыток! — настаивал старик.
— Пойдемте, брат, — произнесла Алорнис и потянула Келана к выходу. — Его светлость не опускается до подобных вещей.
Все же она вопросительно посмотрела на Ваэлина: тот незаметно кивнул, она улыбнулась и вышла.
"
"— Вы — единственный выживший, — сказал Аль-Сорна пленнику, присаживаясь на табурет напротив него. — Тот, кого я вырубил первым, тоже, скорее всего, выжил бы. Но боевая кошка моего друга не всегда послушно ему повинуется.
Человек продолжал злобно пялиться на него. «Страха почти нет, одна ненависть», — подсказала песнь крови.
— Три недели назад на корабле приплыли десять кумбраэльцев, — продолжил Ваэлин.
