— А теперь я превращу их нападение в их же поражение. Буду лить кровь до тех пор, пока не обескровлю всю империю»."
"В коридоре, увешанном громадными картинами, он наткнулся на офицера гвардии в поединке с двумя куритаями. Офицер в униформе кавалерийского лорд-маршала оказался опытным фехтовальщиком: ему удавалось сдерживать нападающих, хотя те понемногу теснили его в угол. Гвардеец бился все отчаяннее, чувствуя, что ему вот-вот нанесут смертельный удар.
Френтис достал из сапога метательный нож принцессы, все еще испачканный его собственной кровью, и метнул в ближайшего куритая, попав ему точно в основание черепа.
Его товарищ отпрыгнул от лорда-маршала, нашел взглядом нового противника и занял оборонительную стойку, прекрасно знакомую Френтису еще по ямам. Лорд-маршал увидел в этом шанс на спасение и замахнулся, целя в грудь.
— Нет! — закричал Френтис, но было уже поздно: гвардеец попался в ловушку. Куритай пригнулся, перекатился по полу, в мгновенье ока очутился перед лордом-маршалом и вонзил свой короткий меч ему в грудь.
Френтис напал на куритая. Тот вскочил на ноги, крутанул мечом, отбивая первый удар, ударил сам. Френтис успел закрыться, действуя совершенно помимо сознания. И тут же узнал противника: это был Первый, тот самый, который открыл им дверь на складе. Капитан куритаев. Лицо Первого оставалось совершенно бесстрастным. Казалось, его не удивляло, что он дерется с человеком, который за день до того стоял рядом с госпожой. Не человек, а истукан, натасканная на убийство кукла. Раб, одурманенный наркотиками, — и одна Вера знает, чем еще была исковеркана его душа.
Идеальный убийца, не знающий ни страха, ни усталости. Ничего, Френтис убил уже многих подобных ему, убьет и этого.
Он провел комбинацию, заученную еще под руководством мастера Соллиса, она была вбита в память с беспощадной точностью — как раз для боя с такими опытными врагами. Серия косых и рубящих ударов, проведенных на пределе скорости: все они были нацелены в лицо, чтобы заставить противника поднять меч и открыть живот.
Однако финальный удар наносился не мечом, а ногой. Сапог Френтиса вломился в грудину Первого, громко хрустнули кости, изо рта полилась кровь, однако тот нашел в себе силы для последнего удара. Френтис отбил его и перерубил куритаю горло в обратном замахе.
— К-король… — прохрипел лорд-маршал, глядя на Френтиса. Его лицо побелело от кровопотери.
— Король пал, — ответил Френтис, осмотрев рану и поняв, что никакой надежды нет. — Но принцесса Лирна жива.
