ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Френтис"
"Когда лезвие вонзилось ему в бок, мгновенно началась агония, охватившая все тело. Френтис услышал крик и понял, что это кричит он сам. Его словно ударило огромным кулаком, состоящим из миллиона стальных игл. Ноги подкосились. Боль была так сильна, что рассудок начал оставлять его, память померкла, утопая в бездне мучений. Ваэлин, орден, женщина… Глаза короля перед смертью — светлый взгляд человека, избавленного от чувства вины. Где-то рядом тоже кричали, потом вдруг стало очень жарко, но все это казалось смутным, будто происходило за стеной: стеной боли, окружавшей его.
Последней мыслью было: «По крайней мере, я умру и не буду больше мучиться угрызениями совести».
Вдруг что-то изменилось. Агония, начавшаяся после удара ножа, отступила, словно наткнувшись на что-то, на некое отражение предыдущей боли. Уснувшее семя, которому прежде не разрешали прорасти, давало новую жизнь. «Семя прорастет…» Колючий кулак исчез, но на его место пришло нечто куда хуже. На Френтиса обрушилось жгучее пламя, оно растеклось по коже, ища старые шрамы.
Вот, достигнув апогея, пламя ожгло рубцы так, как никогда ранее… А затем все ушло. В один миг боль исчезла… и унесла с собой путы.
Френтис с шумом выдохнул, катаясь по полу, свобода буквально оглушила его. Он ощупывал грудь в поисках шрамов, но находил одну лишь гладкую кожу. Шрамов не было, они исчезли без следа. «Нет шрамов, нет пут, я могу теперь двигаться сам. Я могу двигаться!»
Он начал вставать и застонал от позабытой боли — в боку все еще торчал нож принцессы.
«Орденский метательный нож», — удивленно подумал Френтис, вытащив лезвие. Рана сильно кровоточила, но не была смертельной. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что стоит в центре огненного смерча. Повсюду валялись обгоревшие тела, стен не было видно за языками пламени и дымом. У его ног лежал труп короля, глядя ему в глаза своими мертвыми глазами.
Крик заставил его повернуть голову. Он увидел женщину, простиравшую истекающие огнем руки в сторону упавшей принцессы.
Еще миг — и пламя охватило волосы Лирны и ее лицо, исторгнув крик боли и ужаса.
— Нет, — сказала воларка с окровавленным лицом, остановила огонь и подошла к принцессе. — Это слишком быстрая смерть. Я буду убивать тебя долго, день за днем, годами отрезая по кусочку. Я теб…
Острие алебарды ударило в бок и вышло из груди. Женщина выгнулась, кровь хлынула у нее изо рта. Она повисла на древке, мотая головой, ее глаза нашли лицо Френтиса.
