Я должен ее найти.
— Вы брат… Френтис, да? Я видел… с Бегущими Волками… много лет назад…
— Да, я — брат Френтис — «Я — брат Шестого ордена!» — А вы, милорд?
— С-смолен… — Гвардеец закашлялся, по подбородку потекла кровь.
— Милорд, ваша рана… Я не смогу…
— Не беспокойтесь обо мне, брат. Вы н-найдете ее в восточном крыле… Там покои принцессы… — Он улыбнулся, глаза начали стекленеть. — Передайте ей… что это было прекрасно… проделать такой длинный путь… в обществе той, которую я любил…
— Милорд?
Но улыбка уже поблекла, лицо лорда-маршала превратилось в безжизненную маску.
Френтис сжал его плечо, поднялся и пошел дальше. Завернул за угол, надеясь, что идет в правильном направлении. Дворец здесь был совершенно пуст, трупов Френтис тоже не видел, хотя эхо битвы доносилось и сюда. Проходя мимо широкого окна, он увидел, что в городе начались пожары. Задержался на мгновение и разглядел воларский флот, заполнивший гавань. Более тысячи кораблей выгружали десант.
Непрерывным потоком отходили лодки от судов, стоявших на рейде. Он не увидел королевской гвардии, лишь варитаев и вольных мечников, строившихся в ряды и марширующих в город в хорошо отработанном порядке. «Это старая заготовка, любимый…»
«Ночью Варинсхолд падет», — понял он, заставил себя отвернуться от окна и бежать дальше. Он должен был найти принцессу и вывести ее из города. Затем — бежать в орден и предупредить братьев о предстоящем нападении.
Добравшись до восточного крыла, он снова набрел на трупы.
Эта часть дворца была отделена от главного здания узким двориком, в котором между кустами роз и цветущими вишневыми деревьями лежали тела. Из-за двери напротив доносился звон оружия и крики на непонятном языке. Голос был женским.
Вбежав, Френтис обнаружил, что куритаи сражаются с высокой татуированной женщиной. Та орудовала длинным копьем, с которого во все стороны летели брызги крови. Один из нападавших уже лежал на земле, другого она ранила в ногу, когда тот неосторожно приблизился к ней, и тут же сама отскочила в сторону, прежде чем остальные смогли достать ее.
«Лоначка», — сообразил Френтис по татуировкам и неразборчивой брани, которой воительница осыпала куритаев. Позади нее маячил какой-то парнишка, неуклюже сжимавший длинный меч. Он взирал на бой с широко распахнутыми глазами, в которых застыла мучительная нерешительность. Френтис восхитился, что пацан еще не сбежал.
