Вспомнилось бессильное отчаяние в его голосе, когда он кричал ей вслед… «Потому же, почему я теперь отвергаю мою песнь, которая кричит мне „Отпусти ее!“»
«Следуй своей песне, Темный Меч, — подумала она. — А я спою свою собственную»."
"Провела дрожащей рукой по отросшим волосам — гриве азраэльской распутницы. «Грязная, забывшая Отца грешница…»
«Священник! Вот кто сможет опровергнуть всю его ложь!» Ей надо вернуться, и он объяснит всю правду, и Отец Мира снова осенит любовью свою дщерь в знак того, что она ему не постыла, что грех был выбит из нее, что она достойна возложенной на нее священной миссии… Достойна меча своего отца.
Меч. Вернуться к священнику с пустыми руками, да еще с требованием разъяснить лживые слова Темного Меча… Невозможно. А вот если у нее будет меч, тогда она увидит всю правду по его лицу. Меч и есть правда.
Открыв глаза, Рива нашла созвездие Оленя. Переднее «копыто» должно было указывать почти прямо на юг, в сторону Кумбраэля и Серых гор… А еще — в сторону Высокой Твердыни.
Возможно, меч до сих пор там: валяется, позабытый, в темном углу покоев Лорда и ждет ее. Потому что, если его там нет, она вообще вряд ли когда-нибудь сможет его отыскать.
Рива уже начала подниматься на ноги, когда в голове мелькнула быстрая, словно шепоток предателя, мысль: «Вернись. Тебя ждут».
— Со своей грязной ложью! — прошипела она в ответ.
«С любовью. Твой священник хоть раз ее проявил?»
— Плевать мне на его любовь! И на них на всех. Любовь Отца — это все, что мне нужно.
— Она встала, отряхнулась и зашагала на юг.
* * *Лук был изготовлен из желтоватой древесины горного ильма. Рукоять в центре — гладкая, блестящая от частого использования, плечи украшены резьбой: с одной стороны — олень, с другой — волк. Он отличался от ясеневого лука, который вырезал для нее Аль-Сорна и который остался в лагере, когда она убежала. Этот был длиннее, толще и, без сомнения, мощнее.
Хозяин лука лежал на лугу, с подветренной стороны трухлявого пня, а вокруг на многие мили не было ни души.
Мужчина блаженно спал, уронив на колени пустой винный кувшин, седоватая борода была вся в бордовых винных пятнах. Неподалеку пристроилась такая же сонная пастушья собака: косматая псина со слезящимися глазами. Не выказывая ни малейшей тревоги, она с любопытством склонила голову, наблюдая за девушкой, которая осторожно вытащила лук из руки пьяницы. Увы, колчан был надежно пристегнут у него за спиной. Ну и ладно — стрелы сделать куда проще, чем лук.
