Это была сбывшаяся мечта, и он прикинул, сможет ли претендовать на вторую чашку напитка, но дама уже все решила за него — в руки Олегу снова легла полная чашка сока.
— Не торопись, его много. — Дама достала второй термос. — А здесь бульон с кореньями, кушать тебе пока нельзя, но бульон — просто необходим, а бульон у меня из домашней курочки, и остальное, что полагается, тоже там. Я своих детей всегда таким бульоном на ноги поднимала.
Это Гришкина мать, сообразил наконец Олег. Он вроде бы помнил ее откуда-то — не то была она в его квартире, не то раньше видел… Нет, все-таки была, говорила с Наташей, жалела его, но все вспоминалось, будто сквозь мутную воду.
Кажется, что прошла целая вечность с того момента, как он лежал в своей квартире и понимал, что вот и все, это уже последний уровень и он выбывает.
— Спасибо, сок очень вкусный. — Олег вернул даме пустую чашку, лихорадочно соображая, знает ли он, как ее зовут. — Я…
— Ты отдыхай и поправляйся, я тебя живо на ноги поставлю. — Дама вымыла чашку под краном и поставила на тумбочку.
— Мы тут с ребятами подумали и решили, что тебе в той квартире оставаться больше нельзя. И потому переедешь к нам на дачу, освободим для тебя комнату, и твоя мебель туда поместится, вам с Геннадием вдвоем там веселее будет. А квартиру просто запри, вряд ли ты этот ужас сможешь сдать, несмотря на то что все удобства.
— Мам, Олегу надо отдыхать.
— Безусловно. — Дама неожиданно наклонилась к Олегу и погладила его по голове. — Бедный мальчик, какой кошмар. Ну, ничего, макушку в подушку, и спать.
А проснешься — бульона выпьешь и сразу станешь лучше себя чувствовать."
"Олег хотел ей сказать, что по сравнению с давешним так он уже очень неплохо себя чувствует, но на него вдруг напала такая дремота, что сопротивляться он был не в состоянии. Сон накрыл Олега, и он уснул моментально, будто провалился — но на этот раз уже не в лабиринт. Он сидел на качелях в парке вместе с Генкой, они зачем-то удрали с занятий в «Дубовую рощу» — а вокруг бушевала осень, и Олег смотрел, как сыплются на парковые дорожки, вымощенные плиткой, кленовые листья, и слушал Генку, но отчего-то не понимал ни слова.
Но точно знал, что сейчас придет домой, а дома его ждет мама.
* * *— Ребята, вы совсем ничего не едите — Диана подвинула в центр стола миску с пирожками. — Дима, немедленно ешь, что это за показательное выступление узника совести!
— Дина, ты меня так раскормишь, что на мне брюки не застегнутся.
— Я сошью тебе килт, не плачь.
