Никто меня никуда не отзывал, а регентское письмо Придд подделал. По моей просьбе, но Рокэ знает.
– Молодцы! – одобрила уже не вдовствующая принцесса. – И ты, и Спрут! Эта Урфрида за тебя тоже не рвется, но она тут.
– Зачем?! – удивиться можно было и потише, ну да ладно, до эскорта не долетит, а Матильда поймет… уже поняла. – Маркграфиня с вами, а Коко? Барон Капуль-Гизайль?
– Урфрида с нами увязалась по просьбе маменьки, которая не могла меня оставить одну в чужой стране, ведь она мне так сочувствует, так сочувствует… Только, похоже, у молодой волчицы и свой интерес имеется.
Кто – не скажу, но по всему выходит: если не Алва, то Савиньяк.
– Ты так думаешь?
– Мы так думаем. С благоверным, Валме и Бурразом. Леворукий этих охотниц ноймарских разберет, но сундуков Урфрида с собой тащит немерено. Не для меня же и не для Хайнриха.
– А говорит она что?
– Чушь всякую, – женщина неторопливо завернула коня, умный Дракко обошелся без понукания, – про Давенпорта. Ты его не знаешь, славный парень, успел и повоевать, и влюбиться в молодую баронессу Вейзель, а та сейчас в Аконе.
– Вейзель? Матильда, ты не знаешь, это же Мэллит!
– Мэллит?.. Наша?!
– Ну да! Ее Вейзели удочерили, мы виделись, она сама захотела! Проболтали часа три, у нее все хорошо… – Так хорошо, что она взялась сватать подружку! – Только ни про какого Давенпорта Мэллит не говорила.
– Ладно, с женихом после разберемся. Ты ведь Мэллицу раньше…
– Любил. – И как любил! С ума сходил, и куда все делось? – Теперь мы друзья.
– Вы и прежде друзьями были, – хмыкнула алатка, – знаю я такую дружбу! Убила б кое-кого, да сам помер…
– Матильда, я же потом с Марианной… Мэллит мне теперь как сестра. Наверное, как сестра, только не как Катари… Младше. Ну не знаю, как объяснить!
– А ты уже объяснил, и я почти поверила. Увижу вас вдвоем, окончательно поверю, а, к Змею! Ты кардинала встречаешь, вот и встречай. Зови эскорт, пора дурака валять, то есть дураков.
3Странно негромкий гомон все увеличивающейся толпы, окрики по-хозяйски расхаживающих хурмецов, иногда недовольное конское ржанье, иногда скрежет и никак не прекращающиеся удары по дереву, а над всем этим – Молниегрозящий павлин на своем насесте.
Топорщится, сверкает свежей краской и ждет, но пара откосов все еще не прилажена, да и вешать пока некого.
Уже не смертники в наспех огороженном досками «загоне» у торгового обелиска про замену пока не знают.
