Отовраться, вернее, ответить так, чтобы и лишнего не сказать, и Валентина из-под удара вывести, было можно, но разговор обещал стать неприятным на редкость, причем тянуть с ним не стоило. Когда отлежавшийся Лукас выползет из своих апартаментов, у графинь о случившемся уже должно сложиться нужное мнение, а дальше репа будет выдергивать себя сама. Как в бергерских сказках.
Арлетта усмехнулась и велела подать плащ и уличные меховые сапожки. Подали, и тут же на первый взгляд бездельничавший в прихожей «фульгат» поднялся и потянулся за шляпой.
Что ж, пусть охраняет, думать солдаты графине Савиньяк и прежде не мешали, а после истории с мэтром Шабли она стала находить в бескрылых хранителях некую прелесть.
Снежок старательно припорашивал серые дорожки; ноги пока не проваливались, зато становилось словно бы чище. Женщина неторопливо брела вдоль вливавшихся один в другой прудов, сколько-нибудь определенной цели у нее не имелось, лишь желание привести в порядок мысли, но этого-то как раз и не получалось. Мешали гривастые лебеди и воспоминания, нелепые и обрывочные.
Казалось, вокруг летали клочки книжных страниц с гравюрами. Разглядел конскую шею и чью-то голову в шлеме, почти вспомнил чью, и тут ветер бросает в лицо новый кусок, а на нем – островерхая крыша и роза. Не успел всмотреться, а перед глазами рыба или нога в гальтарской сандалии и змея… А ведь если сквозь рыбину продеть змею, получится почти лебедь!
Выдуманное чудище представилось столь живо, что Арлетта остановилась. В голове шумело, а казалось, где-то рядом злится несуществующий водопад; вкупе со змеерыбой это было слишком.
Графиня поднесла руку к виску, заставляя себя сосредоточиться. Что-то похожее с ней было в ночь бегства из Олларии, но тогда она до предела вымоталась и напилась какого-то церковного зелья. Сегодня «видения», как изволил выразиться Пьетро, возникали на ровном месте, почти на ровном, потому что за Валентина душа не болеть не могла. Припомнив совет все того же смиренного брата, женщина глубоко вдохнула, в ответ полупрозрачная гадина повернула голову и сверкнула ярко-зелеными глазами.
Точно изумруд к солнцу подкинули.
– Капрал, – справляться и дальше с этой мутью в одиночку не было сил, – вы ничего странного не чувствуете?
– Даже не знаю… – замялся хранитель, – муторно… То есть с утра было, а вот прямо сейчас… ровно растаяло.
– Сейчас?
Пруды и снежок не изменились, и при этом словно бы просветлело, зато змеерыба пропала, будто проглотив сама себя.
– Точно так, сударыня.
