– Только, господин Клюгкатер, – попросила Селина, – не подумайте, что это потому, что дриксов в Талиге иногда называют гусями, так просто совпало. Зимой в Аконе найти хороших гусей легче, чем кур, а уток у нас откармливают неправильно. Если вам не будет обидно, мы вас угостим тем же, что и его величество. Или, может быть, вы больше любите рыбу?
– Ну… – призадумался шкипер, – я всё люблю, лишь бы приготовлено вкусно было, а что до ног этих печеных, так с чего обижаться-то? Я же себя гусаком не считаю. Так когда зайти-то?
Селина не знала, но обещала спросить, вот и славно! Навязываться «монсеньорам» Добряк не желал, но фрошеры, будь они с Бруно распросоюзниками, всяко не преминут расспросить доннервальдского гостя, и тут лучше не зевать.
Патент на торговлю кэналлийским Юхан хранил как зеницу ока и зарываться не собирался, но мало ли… Тот же Ворон оказанных услуг не забывает, да и глянуть на талигойского регента вживую не помешает. В то, что его прижмут за ардорское вранье, Клюгкатер не верил – и некому, и незачем, но в разговорах и не такое всплывает, а свои денежки за байки об Алве при Хексберг шкипер зарабатывал честно.
Кто-то может и вспомнить…
– Господин Клюгкатер, – окликнула Селина, – теперь надо залезть на старый бастион, оттуда будет хорошо видно, но сперва надо договориться с «фульгатами», они тут на всякий случай. Не волнуйтесь, нас они знают.
– Да я, барышня, и не волнуюсь, – заверил Добряк, разглядывая молодцов в парадных куртках. Гостевание в Аконе становилось все веселее, оставалось превратить это веселье в прибыль.
2"
"Графиня Савиньяк на волосок передвинула чернильницу, равнодушно поковырялась в немногочисленных захваченных в Васспард драгоценностях, вытащила меняющие цвет серьги, посмотрела, бросила обратно, отодвинула занавеску, полюбовалась робким меленьким снежком и поняла, что под крышей ей не усидеть. Задуманная сказочка, при всей своей злобности, получалась какой-то перекошенной, а приснившиеся под утро гривастые, куда твоим коням, лебеди так и торчали перед глазами.
Мысли и образы бестолково кружились и толкались, будто мошкара вокруг лампы, сосредоточиться не выходило, как и разозлиться, плакать же было не с чего – все разрешилось почти наилучшим образом.
Требовать от судьбы большего было перебором, хотя лучше бы Питер утонул без свидетелей, тем более таких. Вчера дамы были слишком потрясены, но сегодня кто-нибудь да задастся вопросом, чего ждали Валентин с Клаусом и почему Арно бросился спасать не ребенка, а старика.
