– Погоди, – в долетающую со льда выспренную чепуху лучше не вслушиваться, – мэтр умер если не от сердечной болезни, то от яда.
– Именно, – Придд поворачивается к очень кстати передислоцировавшимся птицам. – Они разочарованы, особенно лебеди… Как ты помнишь, в отношении яда из кольца Маргариты-Констанции неоднократно высказывались сомнения.
– Еще бы! Отрава могла выдохнуться или вообще оказаться каким-нибудь сахарком.
– То есть с этим была полная неопределенность, а молодой граф Гирке предпочитает действовать наверняка.
Прежде чем установить арбалет, он несколько дней терзал пень. Прежде чем подсыпать отраву мне, он испытал ее на менторе, ведь тот был доступнее прочих. «Ничтожные жизни при необходимости могут и должны стать орудиями жизней великих…» На гальтарике это звучит величественней, но суть я передал верно, не правда ли?
– Ну, в общем да, передал. – А теперь, не оборачиваясь: – Давай я за Раньером сбегаю?
– Не стоит, мы скоро отсюда уйдем, Питер – как хочет."
"– Как знаешь. – Приглядывать за паршивцем лучше незаметно для него.
Уйти вдвоем и разделиться. Один караулит в кустах, другой бежит за «фульгатами», хотя героя, едва он останется один, потянет от воды в тепло. – Когда ты выучишь кэналлийский?
– Трудно сказать, язык довольно-таки сложный, но начну сегодня же.
– Каков будет ваш ответ, герцог? – Питер шагает вбок и вперед, и снова вбок и вперед. Похоже, решил, что его не слышно.
– Ваша жизнь принадлежит вам, можете делать с ней что хотите.
– О нет! – Домашний, не по росту одетый мальчик взмахивает руками и вновь скрещивает их на груди.
Это даже не драма, это опера какая-то, только не смешно. – Вы, монсеньор, имели наглость распорядиться моей судьбой и судьбой моего малодушного брата, так извольте принять решение, глядя мне в глаза. Я жду.
– Питер!.. Монсеньор!.. – истошный даже не крик, вопль, и тут же шорох осыпающегося снега. По склону напрямик, чуть ли не кувырком, несется полуодетый Клаус. Ну вот и все братья Придды здесь, хотя некоторым бы лучше сидеть дома.
4Холодно. Очень холодно, зыбко и серо. Пара изо рта почти не видно, глянешь в окно – оттепель, выйдешь из дома – зима, и какая злая! К ночи наверняка завьюжит, так что уехать поутру может не выйти, даже если все обойдется. «Обойдется?!» Оно уже обошлось, и нечего каркать.
– …подобной спешки. – Лукас в своих мехах кажется вздумавшей резонерствовать сосной. – Я исполню свой долг, хоть он мне и неприятен, и потребую от Валентина отменить эту нелепицу.
