Мы выехали на дорогу и остановились возле одной из заправок. Я встал немного в стороне, где было почти безлюдно. Купил два кофе и принёс их в машину.
— На твоё латте… — протянул я ей бумажный стаканчик.
— Ты помнишь? — спросила она и осторожно забрала горячий напиток из моих рук.
— Помню, — поднял я брови вверх. — Я много чего помню.
Повисло неловкое молчание. Катя нахмурилась. Она не желала развивать эту тему, и я не стал настаивать. Зря я вообще это сказал… Не стоило. Только старые раны бередить и себе, и ей.
— Спасибо, вкусный тут кофе, — сказала Катя, когда я выкинул стаканчики в урну и вывел машину на дорогу и повел её в сторону дома Кати.
— Пожалуйста, Котё… Катя.
Она уставилась на меня огромными глазами.
Она поняла, как я хотел её назвать.
Вот блин — так проколоться! Зову же в мыслях так её, до сих пор, неудивительно, что проболтался…
Сделал вид, что ничего такого не хотел сказать, и рулил дальше.
Всё равно ей это нифига не надо, только ухудшит всё.
Возле дома я остановился и посмотрел на неё. Она грустно перебирала пальцами пакет, который предназначался Оле."
"— Кать, ты… Думай о фломастерах, слышишь? — сказал я ей негромко. Она замерзла и слушала меня, глядя в окно перед собой. — Представляй, как завтра Оля тебя встретит, и ты ей подаришь принадлежности для рисования, что мы купили. Она точно обрадуется! Ей очень понравится.
Она повернула голову, и я провалился с головой в эти ясные голубые глаза.
Спасите кто-нибудь… Я же утону.
Но от Котёнка спасения для меня нет, и никогда не было.
— Я завтра сама доеду до больницы, — произнесла она. — Не стоит тебе мотаться ко мне как на работу утром и вечером.
— Я поеду с тобой, — настоял я. — Хочу знать, что там Оля.
— А… Ну тогда как знаешь.
— Я приеду завтра, также, как сегодня.
— Ладно…
Какое-то время мы помолчали. Ей нужно уходить, но она как будто не всё ещё сказала. Я молча смотрел на неё, пока она собиралась с мыслями.
— Спасибо тебе, Ром, — сказала она мне, кладя пальцы на ручку двери.
— Да брось, это мелочи…
— Я…не о фломастерах. Хотя и за них тоже спасибо. Хорошего вечера.
Катя вышла из машины и хлопнула дверью. Я смотрел ей вслед, как она достаёт ключи, открывает дверь и скрывается в подъезде. Очнулся, когда звук от домофона исчез — противный писк прекратился, и я словно вынырнул из своей бездны.
Надо ехать. Скоро уже семь.
