Козёл…
Но я тебя сегодня опередил! Катя со мной.
Равнодушно сбросил вызов и поставил режим «самолёт». Засунул смартфон в сумку Кати, которая висела у нее на плече.
Звони, звони, Витян!
Удачи.
Катя же не обратила на мои действия никакого внимания, так и продолжала горько плакать.
— Ты не можешь позволить себе раскисать так, — продолжил я говорить, перебарывая хрипоту в голосе. Меня до того рвали на части чувства, что даже говорить было трудно, голос осип. — Оля нуждается в маме. Мама, когда к ней идет, должна быть сильной, улыбающейся, несущей веру в лучшее.
Ты должна сама верит, что всё будет хорошо, Оля поправится. Так и будет, вот увидишь. Но без твоей веры ничего не получится.
— Я не могу, Ромка… — сказала она, сжав кулаками сильнее ткань моей рубашки.
Ромка… Совсем как раньше назвала. Она точно впала в прошлое сейчас, как и я. А потом нам обоим будет больно… Наступит похмелье обязательно.
— Сможешь, — твердо сказал я. — Ради дочки. Сможешь.
Я встал с лавки и мягко потянул её за руку.
— Поехали, Кать. Всё равно сегодня уже больше не пустят. Надо отдохнуть.
— Я не хочу… — покачала она головой, снова намереваясь остаться спать тут, на лавке.
— А фломастеры Оле ты привезла? — ляпнул я первое, что в голову пришло.
— Нет… — растерялась она и захлопала ресницами. — А что — надо?
— Она любит рисовать?
— Любит. Все дети любят в её возрасте…
— Конечно, надо, тогда привезти! — уцепился я за её интерес к этому. — Оля придёт в себя, пойдёт в обычную палату — и чем там заниматься? Альбом надо, фломастеры.
Большую пачку.
— А у нас они засохли, — ответила Катя. — Я ей говорю — закрывай колпачками. Так не слушает же…
— Вот непоседа, — улыбнулся я, довольный тем, что Катя незаметно для самой себя перестала плакать, а увлеклась разговором о дочке. — А поехали купим ей новые. Прям вот сейчас.
— Да?
— Да, — пожал я плечами. — И альбом. Привезём завтра. Покажешь ей. Пусть будет стимул ей быстрее поправиться — её ждёт целая гора классных фломастеров! Поедем?
— Поедем, — кивнула она, и я выдохнул.
Мы доехали до магазина канцтоваров, где Катя долго и явно с любовью выбирала принадлежности для рисования. Потом мы оплатили покупки на кассе, где нам всё аккуратно упаковали в пакет.
В машине Катя положила его себе на колени и долго смотрела в него.
— Завтра отдадим Оле, да?
— Да…
— Она придёт в себя, и нарисует тебе ещё целый альбом.
— Да…
— Ужинать едем?
— Не хочу.
— Может, хотя бы кофе?
— Давай кофе.
