— Слушай, а ты знал, что у Кати есть дочь? — сменил я резко тему, специально съехав с вопросом о том, что я говорил Кате… Лучше не знать, ничего хорошего. И пусть останется между нами с ней.
— Ну да, — кивнул он. — Видел её как-то с девочкой коляске. Общаться-то мы тоже не общались после того как ты уехал. От кого она родила я, если честно, не знаю и не уточнял.
— От меня, — поднял я на него глаза.
— Как от тебя? — округлил свои Архип.
— Она сама сказала мне несколько дней тому назад.
— Да ладно? — воскликнул друг.
— Нет, это понятно, что вы же с ней жили вместе, и ничего удивительного, что у вас получился ребёнок, нет, но ты, выходит, не знал об этом?
— Не-а.
— Катя не сказала?
— Нет.
— И растила её сама?
— Да.
— А ты уверен, что ребёнок твой? — задал разумный вопрос Архип. — Почему она не сказала?
— Мне кажется, что мой, — честно ответил я. — Но тест мы сделаем, конечно. Чуть позже. А не сказала, потому что, видимо, обиделась… Ты же помнишь, как мы расстались."
"Я до сих пор помню этот день и наш последний разговор у стены университета в мелочах.
И ту флешку, которую она кинула в меня. Я не смог удержаться от соблазна, и всё-таки забрал её. Домой не пошёл, в гостинице уже её включил… И мне стало в разы хуже. Лучше бы я её не включал и вообще даже не поднимал с асфальта. Там были поздравления друзей, сокурсников, товарищей по плаванию, а в конце… Признания в любви от Кати…
Я думал, мальчики не плачут. Но в тот день я просто не мог ничего поделать с собой. Она просто убила меня нежными, трогательными словами, которые в сложившейся ситуации втыкались спицами в сердце, в рёбра, не давая дышать, не давая жить, не оставляя шанса на спасение…
Разворотил поэтому полномера, за который потом платили отец и Наташа…
Стыдно до сих пор, но это были мои эмоции, моя боль, которая вот таким образом нашла выход.
Хотя это были лишь крупицы той боли, которую я носи в себе последующие долгие месяцы.
— Помню, — ответил Архип. — Такое не забудешь… Ну, понятно.
Катя такая… Гордая. С характером. А чего же решила сказать?
— Оля в больницу угодила, — сказал я. — Клещ укусил. В реанимации вторые сутки — лихорадка от яда клеща. Мы отмечали на даче отца юбилей Наташи. Когда девочке стало плохо, я её и Катю в больницу повёз. Ребёнка под капельницы, пытаются яд нейтрализовать. А Катя мне и говорит: Оля — твоя дочь. Вот так…
— Бедный ребёнок, — тихо произнёс Архип. — Если бы с Вадиком нашим что случилось, я бы с ума сошёл.
