Что они мне все очень толсто намекают, чтобы я к Кате не подходил слишком близко?
Не собирался я этого делать — зачем это нужно МНЕ?
Открыл смс от отца и уставился на полученный от него номер.
Нужно просто набрать его и просто сказать, я жду её внизу и готов отвезти в больницу к дочери.
Это очень просто, но меня словно что-то держало, я отчего-то волновался, словно не номер бывшей набрать хотел по делу, а девочку впервые на свидание приглашал, и не знал, откажет она или согласится. Почему-то то, что это не просто цифры телефона, а цифры ЕЁ телефона, заставляло меня испытывать какое-то смятение и тревогу.
Но таким образом можно и до ночи просидеть, втыкая в телефон, а мне ещё в офис дела решать надо ехать. Просто взял себя в руки и просто набрал этот номер.
— Да, — услышал я её тихий голос, и меня аж дёрнуло.
Я помню. Всё ещё помню как нежно звучит её голос в трубке, как она отвечала мне и кричала в трубку что соскучилась и любит… Особенно в тот период, когда я исполнял наказание суда в США из-за истории с отчимом.
Она плакала, скучала, да и я готов был выть без неё, Котёнок находила от меня через целый огромный океан… Но сейчас она, конечно, ничего такого не скажет уже.
— Да, кто это? — заговорила она снова, когда я так и не ответил, внезапно провалившись с головой в воспоминания…
— Катя, — заговорил я. — Это Роман. Я взял твой номер у отца. Я приехал и жду тебя у подъезда.
— А, привет… — отозвалась она. — Сейчас спущусь.
— Вещи для Оли собрала?
— Да.
— Тогда спускайся.
Глава 29
Роман— Доброе утро, — сказала она, когда села в мою машину.
— Э-э… Доброе утро, — отозвался я, понимая, что голос куда-то пропал и хрипит.
Я волнуюсь, и понять не могу, от чего именно.
— Поехали? — спросила она.
Бледная, не накрашенная, только по волосам расческой провела. Очень видно, как ей плохо. Я уже знаю такое её состояние. Боже мой, прошло столько лет, а я словно ощущаю её как раньше. Она молчит, не жалуется, не ноет, но внутри горит, кричит, плачет. И я слышу этот немой крик. Катя осталась Катей… Одинокий волчонок.
А я? Каким она видит меня? Я изменился по её мнению или нет?
— Да, конечно, — словно вынырнул я из своих мыслей и завёл мотор.
Мы доехали до центра быстро. Всю дорогу катя молчала, нервно сцепила свои пальцы и сжимала зубы. Она очень сильно переживала, и я тоже. Точно не мог сказать, почему: потому что Оля — моя дочь, или потому что Катя старадает. Меня всё вместе задевало.
Дверь отделения интенсивной терапии открыла медицинская сестра.
