Я увидел её и сразу понял, чья она дочь — у неё твои глаза, Рома.
Мои глаза… У дочери мои глаза.
Очень странное ощущение.
— А почему ты мне не сказал?"
"— Потому что Катя обещала рассказать сама, и я не стал вмешиваться, но дал ей ограниченное время на озвучивание этой информации. Потому что она явно собиралась тянуть кота за хвост до последнего и не хотела ничего тебе говорить. Тогда это сделал бы я сам, потому что считаю, что ты имеешь право знать. Совсем не факт, что ты бы отказался от ребёнка, если бы знал о его существовании.
Так ведь?
— Не отказался бы.
— Ну вот.
— Спасибо, пап.
— За что?
— За то, что на моей стороне сейчас. Катя ничего мне не сказала и скрыла ребёнка. Нашего с ней.
— Ну ты виноват тоже — как ты её обидел, забыл? Впрочем, да — я считаю, она всё равно не права, и в данной ситуации я не за тебя, а за ребёнка. У Оли есть семья, отец, дедушка и бабушка, дядя даже в лице Никиты — я хочу, чтобы девочка знала об этом и стала частью нашей семьи.
— Вот за это и спасибо.
— Ну, езжайте тогда, — сказал отец. — Узнаете как она там… Позвоните. Мы переживаем с Наташей.
— Она тоже знает правду? — спросил я.
— Да, — ответил он.
— Блин, все знают правду, кроме меня! — возмутился я.
— А ты сам виноват, — ткнул меня носом папа. — Не обошёлся бы как скот с Катей — извини, хоть ты и мой сын, и я тебя люблю любого, но повёл ты себя отвратительно с той, которую, как ты сам говорил, любил — то знал бы о ребёнке, и был бы с ней рядом.
— С кем? — опешил я.
— С Олей, конечно, — отозвался отец. — Да и с Катей тоже, но наверное, это уже неважно. У тебя свадьба на носу, но с дочерью отношения наладить не будет лишним.
— Да, неважно, — ответил я на автомате.
— Ну вот. Как и перестать тиранить Катю тоже будет не лишним — теперь ты знаешь, что она мать твоего ребёнка. И надеюсь, что ты оставишь её в покое.
— Да не буду я ей ничего делать, — фыркнул я.
— Мне от неё ничего кроме общения с дочерью не интересует.
— Вот и прекрасно, — осторожно заметил отец. — Не порти девчонке жизнь, Рома, раз уж свой выбор ты сделал и взял на себя ответственность в виде помолвки и обещания жениться.
— Не буду я ничего никому портить, пап!
— Дай бог. Ну, езжайте, потом расскажите, как там Олечка.
— Угу, — ответил я и повесил трубку.
Нахмурился и недовольно пожевал нижнюю губу.
