Сможет ли он?
— Ты правда решила уволиться?
— Да.
— Не увольняйся, Кать, — продолжил он говорить. — Я этого не стою.
— Но как мы будем работать вместе? — спросила я, утирая пальцами слёзы. — Нам будет тяжело.
— Я знаю, — ответил он. — Но я бы не хотел, чтобы причиной увольнения стал я. Если дело лишь во мне — я переведу тебя в другой отдел, где мы почти не будет пересекаться.
— И ты сделаешь это для меня?
— Почему нет? Мне и самому… будет непросто. Надеюсь, что когда-то смогу вспоминать о тебе без боли.
Кроме того, Оля… Нам всё равно придётся общаться и налаживать отношения. Дети всё чувствуют.
— Да, это правда, — кивнула я.
— Значит, я займусь переводом в понедельник?
— И ты не будешь мне ставить палки в колёса?
Рома вздохнул.
— Забудь всё, что я тебе на горячке наговорил, когда приехал, — в очередной раз он поймал мой взгляд. — Всё изменилось. Мать своего ребёнка я никогда не обижу. И мне стали известны детали, которых я раньше не знал, и винил тебя во всех грехах. Я беру все свои слова обратно, и прошу простить меня за это мальчишеское поведение.
Я обещаю, что буду только помогать тебе и Оле, по любому вопросу. Я и отец — мы всегда будем за вас горой. Прости, что заставил тебя в этом усомниться… Меня жизнь тоже обманула, и наказала.
Эти слова я слушала, остолбенев.
Я не думала, что услышу их от Ромы.
Да, он ошибался, вёл себя некрасиво, и действительно заставил меня усомниться не только в нём лично, но и вообще во всех мужчинах мира.
Признать вину и ошибку может только сильный человек, мужчина, цельная и зрелая личность.
Нет, Рома повзрослел, это абсолютно точно.
Возможно, кое-в-чем ему всё же можно довериться — например, по поводу дочери.
Время покажет…
— Я рада, что ты нашёл в себе силы сказать эти слова.
— Я всегда признавал ошибки, если они были.
— Это правда. Что ж… Займись переводом, если можно.
— Я всё сделаю, — кивнул он. — Прости меня ещё раз за всё. И вчера… как медведь на тебя напал. Ты не хотела?
Я смутилась, щёки тут же покрыл румянец.
— Н-нет… — ответила я. — Всё было по доброй воле, но… Этим отношения не спасти, ты же понимаешь.
— Понимаю. Я не обидел тебя?
— Нет, Ром, не обидел, — покачала я головой. — Но я бы не хотела, чтобы ты воздействовал на меня вот так. Это нечестно, и это не сделает тебя ко мне ближе.
— Да, наверное… — вздохнул он. — Просто я не знал уже, что ещё… Да и мне хотелось этого.
— Мне тоже хотелось, — призналась я. — Но это всё равно ничего не меняет.
