До сих пор в ушах так и стояли его стоны и сладкие слова на ухо…
— Спасибо, Ром, — ответила я, пытаясь не показывать как сильно меня кроет просто от того, что он стоит рядом. Просто от того, что я снова ощущаю его запах, да так явственно, что мурашки бегают по спине и рукам…
— Не надо за это благодарить, — мягко усмехнулся он. — Олька моя.
— Ты уже привык к этой мысли?
— Да.
— Как-то очень быстро.
— Не знаю, так получилось, — снова улыбнулся он. — Знаешь, я…
— Что?
— Да глупость хотел сказать.
— Скажи.
— Ты будешь ругаться на меня.
— Не буду.
Мы опять словно забыли обо всём на свете. Есть только я и он, его глаза напротив, его улыбка на мягких губах, которые так мучительно хотелось поцеловать снова… Вчера это было можно. Вчера это было естественно, вчера это было… А сегодня снова нельзя. Нельзя возвращаться в прошлое. Никого никогда это к хорошему не приводило. Расстались — значит, были на то причины. И как там ещё говорят — дважды в одну реку не войти. Надеюсь, эти неуместные желания вскоре оставят меня в покое.
— Я мечтал о дочери, — сказал негромко Рома. Он смотрел просто, открыто, говорил от сердца, и я будто снова видела перед собой того самого мальчишку, который однажды доказал, что любит, что любовь есть, что я дороже всего ему на свете… Жаль, что теперь всё иначе. — Рыженькой… С веснушками.
Я смущённо опустила ресницы. Рома говорит этими словами, что хотел дочь от меня. Ведь только от меня, рыжей и с веснушками, родился бы такой рыжий котёнок как Олька… С его красивыми серыми глазами…
— Теперь она у тебя есть, — ответила я.
— Я не против вписать тебя в её документы, как и не против, чтобы ты и твоя семья с ней общались.
— Я думал, ты будешь спорить.
— Зачем? — пожала я плечами. — Лишать свою дочь отца, семьи? Ради чего? Чтобы насытить свою гордость? Мне важнее счастье дочки.
— Рад, что ты это понимаешь, — произнёс Рома. — Ты всегда всё понимала. Ты мудрая… Я до сих пор восхищаюсь силой твоего духа, Кать. И твоим умом.
— Я… поняла, что не права была.
— По поводу чего именно?
— Что решила скрыть дочь, — повинилась я и смело посмотрела в его глаза.
Раз уж решила каяться и я, надо делать это с достоинством. — Оля не моя собственность, она имеет право на семью. Зря я скрыла её…
— Ты была обижена. Я всё понимаю, — спокойно ответил Рома.
— Правда понимаешь? — переспросила я. Вообще-то, я переживала, что он устроит грандиозный скандал, когда узнает правду, но я не угадала: Роман ведёт себя очень достойно. И сейчас — тоже.
