– Всё, надеюсь? – спрашивает он, кивая на часы. – Три утра, между прочим.
– Это ты к чему? – срываю на нем свою злость и тут же об этом жалею.
– Да так, – жестко отвечает он. – На всякий случай. Не натешились еще, дамочки?
И я понимаю, что от лишнего полотенца я уже отказалась. Семья дороже борьбы. За полотенце – уж точно.
Тут подает голос лысый маленький Сеня.
– Покурим? – с улыбкой во весь щербатый рот предлагает он моему мужу.
Муж (желваки на лице в работе) мрачно кивает и бросает мне:
– У тебя пятнадцать минут.
– И желчно добавляет: – Дорогая!
Я начинаю запихивать в сумку свои драгоценные покупки. Руки дрожат – про мужа я позабыла. И про то, что нам завтра на работу, – тоже. Мне вставать в восемь, а ему, между прочим, в шесть. То есть через два часа, с учетом дороги.
Может, лучше не ложиться? Интересно, смогу ли я это озвучить?
Марьяна ныряет в сумку и выуживает с самого дна конверт. Обычный почтовый конверт.
В голове пролетает мысль: «Завещание. Сейчас она огласит завещание. На некупленные товары повседневного спроса и пустые баулы.
Свои кроссовки и Сеню – кому?»"
"Думаю, что мне бы достались баулы и Сеня. Или, скорее всего, один Сеня. Я много лет замужем, не жадна, уступчива, жалостлива, наверняка неплохо готовлю – иначе к чему мне кастрюли? Словом, Сеня будет в надежных руках. Это у меня с возбуждения и с недосыпа – такой вот бред лезет в голову, ох… И еще – от предвкушения семейного скандала.
Но из конверта Марьяна достает золотую цепочку. Тоненькую и блесткую – именно такую, о которой я, разумеется, мечтала.
Всю жизнь.
Мы же, женщины, мечтаем о заветном именно «всю жизнь». Всем знакома фраза: «Я мечтала об этом всю жизнь!»
Марьяна надевает цепочку на указательный палец и внимательно оглядывает нас. Ждет реакции.
– Я беру, – говорю я небрежно и даже не спрашиваю цену.
Вот так. Беру, и все. Некогда мне. Муж докуривает.
Все онемели – без торга, опроса чужого мнения, без примерки и вообще – наплевала на всех. Наглая какая! А прикидывалась…
Я открываю кошелек и отсчитываю деньги.
Теперь про то, как считает Марьяна. Она окидывает взглядом отложенные мною вещи, чуть сдвигает брови и…
Через минуту выдает нужную сумму. Можно проверить, конечно, но не сто́ит – никогда она не ошиблась, ни на копейку. Ни разу.
Я примерно понимаю стоимость цепочки, и у меня холодеют ноги. А отступать некуда. Мне не хватает шестидесяти рублей.
Входит муж. Я равнодушно и спокойно (вот выдержка!) говорю:
– Дай денег!
Он приподнимает левую бровь.
