Нет! Нет и нет! Зачем убивать эту красоту такими банальностями, как щи или овсянка! Поставлю на полку, пусть стоят и украшают мою кухню!
И еще – мою жизнь!
Я с благодарностью смотрю на Ольгу и уже ее не ненавижу и даже почти люблю.
Финские сигареты хватает Кетошка – три блока, для мужа. Никто не возражает.
Что сигареты! У Марьяны есть еще и итальянские макароны – целых пять пачек. Тоненькие, длинненькие, желтенькие, в красивой красной пачечке. На них написано – «Спагетти». Настоящие спагетти! Мы разглядываем их, как папуасы стеклянные бусы.
А как делить? Пачек пять, нас шестеро. Отказываться никто не собирается – благородных нет.
Назревает конфликт.
Марьяна чувствует себя виноватой и пытается спасти положение:
– Есть еще ветчина! Датская, в банке! Кому-то ее, остальным макароны.
Ветчина. Датская. В банке. Это неплохо, но… Ветчину мы все ели, а вот настоящие спагетти!
Вспоминаю из книг – томатный соус, чеснок, листья базилика. Вот с последним ингредиентом туговато. Что за птица – базилик? Можно просто – с сыром.
«Российским». И ничего плохого! Нет! Макароны – мне! Потому что мои дети их обожают! Даже наши – серые, толстые и клейкие.
На ветчину соглашается Инеска – дочке Лильке в дорогу, – и мы облегченно вздыхаем. Потом наша кудесница достает полотенца – махровые, толстые, пушистые. В цветах. И целых десять штук.
Инеска решительно заявляет:
– Четыре – мне! Лильке на сборы. У них все девки с импортными полотенцами, а моя – с советским старым дерьмом. Стыдоба.
Ей никто не возражает – имеет право.
Да и потом – ветчина. Совесть же у нас есть. Плещется на донышке.
Осталось шесть полотенец. Нас – четверо.
Кетошка жалобно говорит:
– А можно мне два? Одно маме на день рождения! Юбилей все-таки!
– А как делить четыре? – желчно осведомляется Ольга. – Нас-то трое!
– Два могу взять я, – тихо вякаю я.
– Да? – усмехается Наташа. – И я не прочь! Умная какая! Или у твоей мамы тоже юбилей?
Марьяна оживляется и напряженно следит за баталией. Переводит взгляд с одной на другую, ждет кровавой развязки и… По-моему, балдеет.
– Я могу вообще не брать! – обиженно говорит Кетошка и начинает хлюпать носом.
– Да бери ты! – зло обрывает ее Наташа. – Юбилей ведь, – подкалывает она.
– А третье разрежем! – вторит ей Ольга. И я уже жалею, что отдала ей куртку.
Компромисс Марьяна не предлагает.
Мы молчим, не желая уступать. Я, кстати, недавно уже уступила.
И тут в комнату входит мой муж. Весьма недовольный, невыспавшийся, с заломом на правой щеке.
