Был легкий флирт, две или три встречи и несколько телефонных разговоров, все. Что я мог с ней обсуждать, подумайте сами! Только комплименты делал.
Ирина не совсем понимала, почему Смульский вдруг так разгорячился. Неужели воспоминания о романе с Викой настолько неприятны? Странно…
Из больницы прислали очередную телефонограмму о том, что доктор находится в операционной и в суд сможет явиться не раньше трех. Ирине стало жаль бедного врача, который, устав после длительной операции, должен еще тащиться в суд и отвечать на дурацкие вопросы, и она чуть было не приняла решение отпустить его с миром, ибо суду все ясно и без него, но в последний момент удержалась.
Не хотелось перед администрацией больницы выставлять себя дурочкой, у которой семь пятниц на неделе.
Объявив перерыв, она отпустила заседателей на свободу до трех часов, и те радостно удалились, как школьники, прогуливающие уроки.
Теперь можно было у себя в кабинете спокойно пообщаться с Гортензией Андреевной.
– Ну как, вас устраивает теория Анатолия Ивановича? – спросила Ирина, раздумывая, можно ли в присутствии учительницы положить отекающие ноги на любимый пуфик или не стоит.
Посмотрела на прямую спину старушки и решила, что не стоит.
– Теория Анатолия Ивановича наверняка верна, – с нажимом произнесла Гортензия Андреевна, – но сейчас, Ирочка, у нас проблемы посерьезнее.
– О? Это какие?
– Надеюсь, вы увидели, что стали зрительницей хорошо срежиссированного спектакля?
– В смысле?
– Ира, весь этот процесс – ложь. От первого до последнего слова ложь.
Я бы даже сказала, наглое вранье. Одна только Искра Константиновна говорила искренне, ну так на то она и Искра.
– А мне показалось, что как раз она сгущает краски.
– Ирочка, вы лучше меня знаете, что искренность и правда совершенно разные вещи. Голубева просто подгоняет реальность так, чтобы считать себя сосредоточием всех совершенств, а остальные врут самым бессовестным образом.
– Да? Почему вы так решили?"
"– Ну, во-первых. Отца судят, а дочь, от чьих показаний прямо зависит, поедет он на зону или пойдет домой, валяется дома с вегето-сосудистой дистонией, второе имя которой лень и эгоизм! А мать, вместо того чтобы придать ускорение любимому ребенку с помощью волшебного пинка под зад, лепечет, как бедная доченька плохо себя чувствует.
– Гортензия Андреевна, мы же не знаем, вдруг там действительно тяжелая патология, аневризма, например, когда малейшее волнение может спровоцировать инсульт, и Смульской здоровье ребенка важнее свободы мужа.
