– Если бы вы только знали, как я жалею о содеянном, – произнес он с хорошо отрепетированной страстностью, – все бы отдал, лишь бы не оказаться тогда в ее дворе… Но время вспять не повернешь, случилось то, что случилось, и я готов понести за это наказание.
В его гладком рассказе зацепиться было особенно не за что, вопросов не возникло, и Ирина приступила к опросу свидетелей.
Первым свидетельское место занял сосед Виктории по лестничной клетке, благообразный старичок в серых полотняных брюках и летней рубашке навыпуск.
В руках он держал соломенную шляпу-пирожок.
– Я готовился ко сну, – начал он, – открыл форточку, чтобы проветрить комнату, а сам пошел на кухню пить чай. Это было около одиннадцати вечера, возможно, получасом позже. Я услышал, как женщина кричала…
– Что именно? – уточнил адвокат.
– Неудобно произносить такие слова в приличном обществе.
– И все-таки расскажите, как помните.
– Что-то вроде «ах ты сволочь, мразь, скотина! Чтоб ты сдох!». Разумеется, я передаю это не с телеграфической точностью, но общий смысл был такой.
– То есть женщина была настроена агрессивно?
– Весьма.
– И вы не полюбопытствовали, не выглянули в окно?
Свидетель со вздохом развел руками:
– Если бы вы знали, как часто в нашем глухом дворе раздаются подобные крики… Устанешь выглядывать на каждый. Я был убежден, что слышу отголоски очередного пьяного скандала, поэтому не только не выглянул, но и прислушиваться дальше не стал. Как раз закипел чайник, и сквозь его шум мне показалось, что я слышу мужские голоса, но за это уже не поручусь.
Вот и все, что я имею сказать.
– То есть во двор вы не выглядывали?
– Очень жаль, но больше я ничем не могу вам помочь.
– А что за мужские голоса вы слышали? Что они говорили? – вдруг заинтересовался заседатель Миша.
– Думаю, что мне просто показалось. В любом случае, были они или нет, слов я не разобрал. Я ведь уже очень стар, молодой человек, порой у меня шумит в ушах, а тут еще чайник… Нет, увы… Женский крик точно слышал, а в остальном не уверен. Слышал еще звук захлопывающейся дверцы машины и рев мотора, но тут тоже не уверен.
Очень может быть, что я это додумал уже тогда, когда меня опрашивали милиционеры.
«Какой сознательный и ответственный свидетель», – с уважением подумала Ирина и улыбнулась старичку.
– То есть женщина вела себя агрессивно? – уточнил адвокат.
– Я не знаю, как она себя вела, но то, что я слышал, да, безусловно было похоже на агрессию.
– И вам совсем не было интересно, что происходит? – спросила Шарова.
