Завтра Мария Васильевна устраивает турнир на звание лучшего шахматиста поселка, нужен приз. Надеюсь подыскать что-нибудь подходящее в спортивном магазине. Не кубок, так медаль. Так что оказия весьма кстати, но приехала я для того, чтобы поговорить с товарищем Дубовым.
Ирина поежилась:
– Так он, может быть, еще и не захочет с вами разговаривать.
– Может, и не захочет. Но будет, – отрезала Гортензия Андреевна, – давайте решим, как будет для вас удобнее, сказать ему, что я без спроса сунула нос в ваши бумаги, или правду?
– Правду всегда лучше.
– Я тоже так думаю.
– Только он сейчас в процессе, придется ждать…
– Ничего. Если можно, посижу у вас в зале, погляжу, как вы работаете, если это вас, конечно, не смутит.
Ирина пожала плечами. Конечно, всегда неловко, когда за твоей работой наблюдают близкие люди, но, с другой стороны, почему бы не показать Гортензии Андреевне, какой она мастер своего дела? А то старушка уже, наверное, и забывать стала, что Ирина не только мать обожаемых ею Егора и Володи, но и опытная судья.
После вводной части народ в зале заметно поредел. Люди шли на интересный спектакль, думали увидеть яркие эмоции, шокирующие признания, страстные речи, а попали на скучную бюрократическую процедуру, которая быстро надоела.
Ну и очень хорошо, что ушли, в зале хоть будет чем дышать, и Гортензии Андреевне удалось свободно устроиться.
Иногда порядок исследования доказательств принципиально важен, путаница в нем способна полностью развалить дело, но сейчас это было важно только для формирования нюансов отношения к подсудимому.
Обычно принято вначале заслушивать представителей потерпевших, но в этот раз Ирина решила оставить показания Голубевой под конец.
Из материалов дела ясно, что все свидетели настроены в пользу Бориса Витальевича, сочувствуют ему, поэтому совсем не лишним будет напомнить народным заседателям и себе самой, что убита молодая девушка, рано потерявшая родителей и за свою короткую жизнь испытавшая больше горя, чем радостей. Пусть ее тетка Искра Константиновна выскажется под конец, перед самыми прениями, расскажет, что Вика была не только преследовательница женатого мужчины, но и хорошая девочка.
Нет, все-таки она где-то видела эту Голубеву! Проходя по коридору, Ирина внимательно посмотрела в глаза Искре Константиновне, но прочла в них только равнодушие и холодность.
Похоже, знакомство было односторонним, может, дама приходила к ним в школу на профориентацию, зазывала в свою Корабелку.
