Старичок выпрямился:
– Милостивая государыня, я не интересуюсь пьяными скандалами, за проявление которого я ошибочно принял этот крик. Повторюсь, в нашем доме это рядовое явление, правда, обычно крики доносятся из-за стены, а не с улицы. Если бы женщина кричала «помогите!», то я бы, конечно, принял меры, посмотрел в окно или вышел на улицу, а так…
На этом Ирина отпустила сознательного деда. Наверняка Викторию слышал не он один, и можно почти со стопроцентной гарантией предположить, что кто-то из обитателей дома все же выглянул в окно.
Другой вопрос, что при тусклом свете одинокой лампочки над парадной он мало что разглядел в темноте, но какие-то тени видел и машину заметил. Только когда милиционеры ходили по квартирам и опрашивали людей, предпочел сказать, что ничего не знает. В самом деле, кому надо таскаться сначала к следователю, потом в суд, лишний раз привлекать внимание правоохранительных органов к своей скромной и небезупречной с точки зрения закона персоне… Гораздо проще отбрехаться, мол, моя хата с краю, ничего не знаю.
А дед молодец, проявил сознательность.
Главное, его слова подтверждают показания Смульского, а больше ничего и не требуется.
Следующим выступил декан курса Виктории Ткачевой, бесцветный мужчина лет сорока с круглыми совиными глазами. Он рассказал, что студентка Ткачева училась хорошо, в неприятности не попадала, но в то же время активной общественной жизни не вела, поэтому он плохо ее знал и посему ничего не может рассказать о ней, как о человеке. Задолженностей не имела, преподаватели характеризовали как умную и амбициозную, но несколько нелюдимую девушку, вот и все, что он имеет сообщить.
После него вызвали директора школы-интерната, где Виктория училась до поступления в институт. К сожалению, ее классная руководительница умерла несколько месяцев назад, но директор тоже неплохо помнила Вику Ткачеву.
– Трудная, трудная девочка, – сказала она со вздохом, – всего было намешано, и эгоизм, и больное самолюбие, и патологическая лживость, много всего… Анна Тимофеевна, бедняжка, натерпелась…
– Так что ж вы ее не выгнали? – вдруг резко спросила Шарова.
– Школа-то престижная, родители за места в ней дерутся.
– Это, знаете ли, не так просто, выгнать ученика, – приосанилась директриса."
"– Ну если Ткачева хулиганила, совершала антиобщественные поступки, почему нет?
– Нет, ну прямо до этого не доходило… Вика была умная девочка и все свои делишки проворачивала так, что невозможно было ее схватить за руку.
