Я не знала, что мне так нравится!
Это грубо, так грубо…
Это так заводит…
Я кричу, хватаю покрывало в горсть, тянусь изо всех сил к Юре, пытаюсь встать, пытаюсь повернуть голову, просто посмотреть на него, жесткого такого, жестокого…
Но тяжеленная ладонь припечатывает обратно за затылок к матрасу, другая лапа, здоровенная, неожиданно мощная, перехватывает оба моих запястья, заводит за спину, заставляя поясницу изогнуться, ломко и сладко, а движения становятся буквально насильными.
— Не прыгай, ведьма.
Голос его грубый, очень грубый, прерывистый и жадный тоже.
Ощущаю, как движения становятся еще сильнее и быстрее, и в таком положении как-то так попадает он по чувствительным точкам, что меня опять трясет в оргазме.
— Быстрая какая девочка у меня. А подождать, а, ведьма? — он ускоряется, рычит и через мгновение ощущаю, как спину мне заливает горячая жидкость…
После этого меня отпускают.
Позволяют стечь расплавленным оловом на кровать, закрыть глаза…
В полном трансе от произошедшего, в невероятном послеоргазменном блаженстве, от которого все мышцы кажутся мягкими, желейными, ощущаю, как меня укрывают чем-то восхитительно пушистым, нежным.
Становится тепло и спокойно.
Охотник что-то бурчит наверху, но я уже не понимаю ничего, уплывая в свою нирвану, в свой сон.
И лишь на самом краешке сознания теплится слабое удивление: я же и так сплю. Как можно уснуть во сне?
Глава 2
Глава 8
— Ты совсем неправильная какая-то ведьма.
У моего охотника белые-белые зубы, невероятно красивая улыбка.
И невероятно наглые глаза. Ощупывают, осматривают… Трахают , практически.
Раньше про трах глазами только читала. И не верила.
Теперь приходится поверить.
Такое жесткое желание, транслируемое во взгляде, ничем иным, кроме как трахом глазами, и не назовешь.
— Почему? — мой голос получается каким-то глухим. Далеким. Безвольным.
— Потому что правильная ведьма никогда бы не заблудилась в лесу.
Он скалится, и очень даже недобро, что, в сочетании с плотоядным взглядом, ужасно напрягает.
Пугает.
Заводит.
Ощущаю, как все внутри сжимается, сладко-больно, словно желая продолжения и боясь его одновременно.
— А я – городская ведьма, — пытаюсь фыркнуть независимо. Получается жалко. Сама это ощущаю, но вида не подаю."
"Хотя, с ним и не требуется. Охотник и без того все видит и понимает.
Есть ощущение, что понимает он меня гораздо лучше, чем я сама себя понимаю.
Это, кстати, пугает даже сильнее неявной угрозы, исходящей от его массивной фигуры.
