И не один раз!
Замечтавшись, запредвкушавшись, я пропускаю момент, когда моему охотнику в очередной раз изменяет выдержка.
Он жестко рвет полы рубашки в разные стороны с такой силой, что оставшиеся пуговки горохом сыплются по полу домика…
И даже это меня не выводит из морока страсти, которая туманит голову.
Я жалко выдыхаю, а вдоха нет, его заменяют жадные губы мужчины, решившего больше не медлить.
Голова моя летит и кружится, а ноги слабеют.
Я явно не понимаю сейчас, что тут внутри находится, какая обстановка, стол, стулья…
Кровать.
Кровать тут есть.
Крепкая, укрытая какой-то пушистой тряпкой, она приятно пружинит под спиной, а ткань нежна к голой коже.
На мне уже нет рубашки, волосы распускаются из косы и мешаются на лице. Охотник отводит их с глаз, а я таю под его грубыми царапучими пальцами.
— Кто ты такая? — он стоит надо мной, опираясь коленями о кровать, его взгляд откровенно плотояден, он – словно трогает меня, словно уже… Берет.
Мне надо испугаться.
Любая нормальная женщина в реальности бы испугалась.
Но я не в реальности. И далека сейчас от нормальности. А потому отфыркиваю пряди с лица, тянусь к защелке на лифчике, она спереди, нажимаю на замочек… И, с удовольствием глядя в горящие, уже плавящие сознание в своем огне глаза охотника, которые при виде моей уже обнаженной груди становятся просто безумными, шепчу в ответ:
— Я же сказала, Ведьма…
— Ведьма… — выдыхает он, — отлично. Будем пытать и наказывать. Хочешь сгореть, ведьма?
— Пугаешь? — Что-то ёкает внутри, но мужчина не даёт опомниться.
— Хочешь ведь, да? —выдыхает он и наклоняется резко, прихватывая меня за горло.
Губы на шее - клейма, оттиски железные, раскаленные, вскрикиваю, обхватывая руками широкие плечи приникнувшего ко мне мужчины, и отвечаю.
По одному слову на каждый поцелуй:
— Да! Да! Да!
Сдаваясь окончательно."
"Он рычит, сдавленно и глухо, а затем как-то очень быстро и жестко разбирается с моими джинсами, не отрываясь от облизывания, прикусывания груди, мучая нежные ареолы сосков, заставляя забыть даже эти простые слова согласия.
Кажется, ему изначально не требовалось их, больше для порядка спрашивал…
И сейчас, подхваченная стихией, я понимаю это.
На измученное сознание накладывается прежний сон, прежние ощущения нашего секса под водопадом, и то, что сейчас происходит, хоть и острее гораздо, и жарче, но так же отдает безумием, погружает в такую воронку похоти, что мыслей вообще никаких не остается.
Только ощущения.
