Не во сне!
Наяву!
Он не осознает, что его отталкивают, плавно переходит от губ - к шее, жарко лижет ее, прикусывает так близко к яремной вене, что продирает оторопь и страх – кажется, что он сейчас укусит всерьез…
Тем не менее, продолжаю отталкивать, а еще, пользуясь тем, что рот свободен, жалко шепчу:
— Нет, нет, нет… Не надо… Нет…
Он не слышит! Он очень занят, плавно спускаясь от шеи к груди , чертя губами горячие дорожки, по которым огонь идет - сразу в вены!
В рту сохнет, смотрю слепыми глазами в темноту потолка, испуганно шарю по остановке, по светлой макушке терзающего меня мужчины…
И понимаю, что он не тормознет! Если во сне не тормознул, самом первом, развратном, а там я, помнится, от него убегала, то уж наяву-то!
Осознание ситуации вырывается стоном, мучительным и жалким:
— Пожалуйста… Пожалуйста…
— Что “пожалуйста” — он неожиданно отрывается от моей груди, поднимает голову и смотрит в лицо.
Его взгляд, точно такой же, как и в моем сне. Жадный и тяжелый.
Взбудораженный. Напряженный.
Облизываю губы, торопясь ответить, пока меня готовы слушать.
— Не надо… Я… Боюсь…
Почему я обозначаю именно это слово в качестве протеста?
Да кто его знает… Я просто не могу никак подобрать правильные слова, слишком растеряна, слишком… Возбуждена?
тяжесть его тела на мне, такая определяющая, такая знакомая, сводит с ума.
Мы занимались сексом.
Недавно.
Во сне?
Наяву?
В прошлый раз я была уверена, что это сон… Но сейчас… Сейчас - нет!
Он реальный такой!
И ноги мои раздвинутые в готовности для него - реальны.
И то, что мне упирается между ног - тоже.
Ерзаю, и тут же ощущаю, что еще немного - и возражать будет бессмысленно. Уже сейчас бессмысленно, слишком ситуация однозначная.
Постель.
Я голая.
Он - тоже.
Целует меня, шире раздвигает ноги.
И сейчас трахнет.
Боже!
— Чего боишься? — сводит он брови, становясь похожим на изображение какого-то грозного славянского бога.
— Я… — так, надо собраться, надо же объяснить все… — Я… Не понимаю, как я здесь…
Он пару мгновений смотрит на меня непонимающе, а затем , хищно улыбнувшись, возвращается к губам, шепчет в них:
— Ты сама пришла, ведьма.
Я дал выбрать.
— Но… — жалко пытаюсь возразить я, а через мгновение задыхаюсь от жадного , собственнического поцелуя.
Этот мужчина целуется, как бог. Даже, наверняка, лучше!
И я невольно отвечаю. Это глупо, но и вся ситуация не особо умная.
