Надетая на меня брезентовая рубашка (я знаю, этот материал называется как-то по-другому, но на ощупь он был как брезент) дико кололась. А учитывая, что на улице было жарковато, я начал потеть и колоться начало вдвойне. Но мой маскарад был необходим. Я изображал местного босяка, в прямом смысле этого слова, даже сняв ботинки.
Распахнутые ворота крепости шевелил лёгкий ветерок. Несмазанные петли поскрипывали. Надеюсь, что и со стороны крепость выглядела покинутой.
Четвёрка всадников отделилась от каравана и поскакала вперёд на разведку.
Вот именно их я и ждал, поэтому спустился с дозорной башни, и вышел за ворота на встречу, щурясь на солнце и почёсывая пузо. При их приближении я чуть было не забыл наставления Маханыча, но вовремя опомнился, глубоко поклонившись.
— Добро пожаловать, господа-защитники родненькие! — произнёс я заученную фразу.
Четыре дружинника, экипированные по образу и подобию любой дружины в этом мире, отличавшиеся друг от друга лишь княжеским «цветом», притормозили.
— Кто таков?
— Дык, золотарь я местный, Прошкой кличут, — почесал я грязную морду.
Да, харю мне тоже вымазали для конспирации и чесалась она ещё больше, чем спина.
— Кто остался?"
"Я про себя отметил, что они не задали вопрос «что произошло?», что подтверждало моё предположение об осведомлённости соседних княжеств через системные оповещения.
— Дык, люд обычный, кого не порешили ироды железные. Хотя… разбежались многие!
Один из дружинников, более нарядный, а значит — более главный, хмыкнул:
— Это ясно.
Вооружённые в крепости есть?
— Из вооружения только вот осталось, — протянул я лопату, вымазанную в дерьме, на что дружинник скривился и даже пнул коня, дабы отъехать подальше от «пахучего» оружия.
— Проверь, — кивнул он своим.
Двое спешились и зашли внутрь, откуда, почти сразу, раздался ошеломлённый возглас:
— Блядь!!!
Кажется, они увидели Лысого.
— Не трогайте убогого, господа хорошие! — раздался тонкий женский голос.
Я сделал пару шагов назад, не удержавшись, дабы не пропустить спектакль.
На земле сидел голый Лысый, покрытый пылью и грязью, и возил в пыли деревянные квадратики, жужжа, пуча глаза и пуская слюни. Над ним стояла Рыжая, чьи роскошные волосы были тщательно убраны под платок, а лицо так же измазано до неузнаваемости. Сексуальную фигуру скрывал невнятный грязный балахон. Всё было сделано для того, чтобы не дай бог местные не начали пускать слюни еще и на нашу красотку.
