Корзина с яйцами висела на согнутой в локте левой руке. Поужинали. Солнце коснулось верхушек деревьев и исчезло в черноте леса. Настя закрыла окна, заперла дверь на засов. Но это было лишним, для люпинов не существовало преград. Темнота опустилась на землю. А вместе с ней и прохлада. Короткое северное лето сдавало свои позиции. Сейчас бы печку затопить, но нельзя – слишком сухо. Достаточно искры чтобы вспыхнуло полсела. Свет не зажигали. Дядя Веня предупредил Ингу, что так можно заметить раннюю активность люпинов.
Настя, конечно, удивлённо хлопала глазами. Ей рассказали только самое основное, чтобы только получить согласие на сегодняшнюю операцию.
– Дядя Веня, а если ничего сегодня не будет? Что потом делать то? – спросила Инга.
– Не бойся, детка, они не будут ждать.
– А почему мы сидим здесь? Может лучше к нам пойти?
– Этот дом раньше принадлежал Владимиру Поликарповичу Проворину…
– Как, он жил здесь?!"
"– Жил, и похоже не зря. Знаешь, а ведь я его лицо в цветке увидел.
Плохо видно, правда. Люпин здорово подвял. Но улыбку его спутать с другой невозможно.
– То есть, он вернулся к себе домой?
– Да, и не просто вернулся. Я думаю, он нашёл способ победить колдуна.
– Как?
– Пока не знаю. Но неспроста твоя подружка именно этот цветок сорвала. Неспроста.
– А если это колдун всё подстроил? – глаза Инги расширились от ужасной догадки.
– Не думаю. Колдуну без разницы, какой цветок попадёт в деревню, лишь бы попал. А самим цветам не пробраться.
Я тебе говорил про защитный круг. Белый маг его начертил, чтобы силу знахаря на поляне оставить, чтобы цветы в деревню не проникли. Ведь защитный круг для того и создан. Но дело в том, что человек легко этот круг преодолевает. А колдун же только и может действовать, что через сорванный цветок. И еще через корни, потому как под землёй сила круга падает. А если цветок в деревне – колдун придёт сюда обязательно. И точно сегодня, пока цветок цел.
– Пока не завял?
– Нет, пока не сожгли.
У нас уже приносили. После этого всегда кто-нибудь умирал или скотина падала, пока не додумались однажды сжечь. Помогало, если колдун не опережал.
– А почему вы не сожгли его? Зачем всё это?
– Надоело, Инга, в страхе жить. Всего бояться. Мы даже люпины боимся сажать. Обычные. А колдун звереет, питается нашими страхами. Только не мы его на осине вешали – не нам и ответ держать. Поликарпыч на это жизнь положил.
