Уверяю, тебе от этого не будет никакой выгоды, — она подошла на расстояние вытянутой руки."
"— Хочешь предложить мне нечто лучшее? Может к трем поцелуям приложишь что-то поинтереснее? — я знал, что последние слова опасны, но я давно перестал испытывать излишний трепет перед богами, тем более олимпийскими.
— Три поцелуя, Астерий, это смешно. Только Артемида может представлять их как величайшую ценность. Может поэтому у нее нет мужа и никогда не будет. Я могу тебе дать эти три поцелуя сегодня, если мы договоримся.
Первый, можешь получить прямо сейчас, чтобы ты понял: я не вожу за нос даже смертных, и уж тем более не стану так поступать с тобой, — она сделала еще шаг и стала так близко, что ее полная грудь касалась моей.
От нее пахло редкими цветами, названия которых я не помнил. И еще свежестью, небесной прохладой и свежестью.
— Да, Царица богов, очень хочу это понять. Понять, каков вкус твоих губ, — я коснулся ее руки и протянулся к ее губам, глядя в прекрасные глаза богини.
Гера не отстранилась. И когда наши губы соединились, я обвил рукой ее талию. Мигом огромное возбуждение нахлынуло на меня. Я поцеловал ее жадно, чувствуя, как по телу горячей волной разливается необычная сладость.
— Астерий! Тише, это уже слишком! Достаточно того, что ты понял, что я могу дать тебе. Я не Афина и тем более не Артемида — я не вожу за нос тех, кто близок мне. И я играю по-честному, — она отстранилась, сделав шаг назад.
— Когда мы продолжим нашу честную игру? — мой вопрос конечно выглядел глупо, но почему бы не поиграть в наивность.
— Тебе даже неважно, что я желаю взамен? — она чуть прищурилась.
— Разумеется, мне это так же важно, — я сказал это намеренно небрежно, не выдавая волнения. Ведь ясно, что боги, тем более Гера, не раздает поцелую просто так. Пожалуй, она даже от Перуна попыталась бы получить пользу за сладость своих губ.
— Все просто, божественно просто. Ты должен перестать интересоваться быстроходными виманами. Бумаги отца следует сжечь.
И еще мне важно: откажись от боя с графом Сухровым. Я покровительствую его семье и не хочу, чтобы кто-то их них пострадал. Ты и так слишком переусердствовал сегодня, — на ее красивом лице мелькнуло раздражение. — При этом я даже позволю тебе дружить с Артемидой. Наш договор может быть тайным от нее.
— Это все? — я почувствовал, что сейчас отчасти приоткрылась завеса тайны над многими вопросами, которые вертелись в моей голове совсем недавно.
