Это при всем том, что история с острбоем очень грязная. — Если потребуются деньги, дам сколько надо, — заверил я. — А кто у них там в «Волках» главный? Этот самый Вацлав? Как его… Новаковский?
— Нет. Он второй человек. Или скорее третий. Главным считается Леший. По-настоящему его звать Алексей Иванович Турчин. Виконт, кстати. Он постарше нас, ему лет за тридцать или около того. И есть еще один: Джеймс Лаберт. Он появляется в клубке не часто, но такое ощущение, что Лаберт для «волков» много весит.
Говорят, сама идея «Стальных Волков» его, — он выдохнул густое облако дыма. — Возможно, весь клуб под ним.
— А в чем идея-то? — я нахмурился.
— Она разная, — Сухров пожал плечами. — Это сложно объяснить. Послушай «Елду», там много от идей Лаберта. Например, то, что глупо поклоняться слабым богам. Сильные боги те, которые управляют Смертью. И настоящие мужчины должны почитать только Морену, а девушки Аида. Еще, если не можешь постоять за себя, то ты — тряпка, и твоя рабская душа подлежит порабощению.
— Ты с этим согласен? — я сбил пепел с сигареты.
— Нет, я не поклоняюсь их богам. И не предам веру своего рода. Наша богиня — Гера. И нет на небесах никого сильнее ее, — он достал из кармана брюк медальон, который снимал перед боем. С достоинством показал мне его и спросил: — Как ты относишься к Гере?
— С большим почтением, — не задумываясь ответил я. — И я сейчас не о богах. Я об их идее, например той, что если кто-то не может постоять за себя, то он тряпка и его можно поработить.
— Там разговор о душе. Думаю, в этой идее много рационального. Если человек слаб, какой-то хлюпик, и не желает расти, хотя бы пытаться стать сильнее, то справедливо, если он будет внизу, — пояснил граф Сухров. — Суди сам, не ходить же мне под Брагиными или Адамовым? Это они пусть будут подо мной и знают свое место.
— Здесь разговор не о душе, а скорее о ее отсутствии у тех, кто такие идеи выдвигает. Вот сегодня повернулось так, что я тебя победил, но это же не значит, что ты тряпка.
Или представь, что у тебя есть младший брат, а его избивают, унижают лишь потому, что он слабее кого-то в классе и не может дать сдачи. По-твоему, справедливо, если он будет внизу, и душа его порабощена? Хотел бы для него такой «справедливости»? — я видел, как взгляд Еграма заметался. Еще бы, когда речь о своем близком-родном, то многие смотрят на беды этого мира иначе.
