Мна смотрела на охотника с таким обожанием, что я почувствовала нечто похожее на укол ревности. «Это не Фил из твоих снов, — пришлось себя останавливать. — Только дикарь. Такой же, как Пер и ему подобные. Не смотри в его сторону!»
Но как я ни старалась, мой взгляд то и дело возвращался к этому загадочному и дикому охотнику. Он манил меня своей неприступностью, завораживал непринужденной позой и внутренним величием. Я вспомнила прикосновения его рук, теплое дыхание и чувственный голос.
Тараканы в моей голове зажгли бенгальские огни, и из моих глаз посыпались искры желания.
Моя внутренняя дикарка очнулась от долгой спячки и тоже принялась безобразничать. Она отправляла Филу один за другим воздушные поцелуи и невинно хлопала ресницами каждый раз, когда я пыталась ее осадить.
Силясь отойти подальше от Фила, я потащила спутниц в самую гущу невест. Активно работая локтями, пробралась к высокому помосту, установленному возле пирамиды. Наконец-то мне выпал шанс рассмотреть сердце Капулы воочию.
Пирамида состояла из десяти толстенных каменных платформ, наложенных друг на друга.
По всему периметру располагались лестницы, с резными перилами в виде голов невиданных животных и людей. На лицевой стороне здания, обращенной к зрителям, находились три террасы, увитые яркими цветами и уставленных зажженными факелами.
На вершине сияла она — звезда Капулы. Символический знак в виде солнца с тремя лучами горел, как огромный светлячок, взобравшийся на муравейник. Было что-то эпичное в его сиянии, что-то неимоверно грандиозное и завораживающее.
Огромная пирамида словно давила на зрителей, нависала над ними, как Дамоклов меч с сияющим эфесом. И варвары, подавленные ее величием, не решались подолгу задерживать взгляды на этом чуде их первобытного мира.
У подножия пирамиды стоял широченный каменный помост, устланный по случаю праздника свежей соломой и древесными опилками. В его центре, ловя отблески солнца и звезды Капулы, возвышался фаллический монумент. Огромный, раза в три больше моего роста, он смотрелся более чем впечатляюще.
Скульпторы-затейники придали ему такую реалистичность, что я невольно испугалась. Не дай Калки оказаться в постели с обладателем такого огромного хозяйства.
С другой стороны помоста, напротив пирамиды, стояли четыре выструганных из дерева кресла, укрытых белоснежными шкурами и усыпанных лепестками цветов.
— Это для жрецов? — спросила я у Ма. — Они отсюда наблюдают за танцами?
— Да, — старуха не отличалась многословием.
В отличие от меня.
