Утыкаюсь в ложбинку между грудей и вдыхаю запах нашего секса, нашей любви и горькой обреченности. Внутри что-то больно колет, разрывая грудь, а черная дыра продолжает поглощать меня.
— Ты же не оставишь меня подыхать без тебя? — хрипло спрашиваю, пытаясь отдышаться.
— Что? — устало спрашивает она, ложась мне на плечо.
— Ничего, ты прелесть, — отвечаю я, поднимаю ее и несу в душ.
* * *Раннее утро. Камин давно погас, дом остыл, и в комнате стало холодно. Укрываю мою спящую красавицу теплым одеялом и встаю босыми ногами на холодный пол.
Зябко, тело покрывается мурашками. Но это все ерунда по сравнению с тем, какая этим утром внутри меня бушует вьюга. До этой ночи я думал, что влюблен в принцессу, что помешан на ней, а вчера ночью понял, что не смогу без нее жить. Все гораздо глубже. Она во мне, и слово «любовь» кажется ничтожным по сравнению с тем, как меня разрывает изнутри от чувств к этой девочке.
Анита переворачивается, закидывая ножку поверх одеяла, обнажая соблазнительную попку. Моя сладенькая девочка с красивой родинкой на бедре, которую хочется поцеловать.
А ещё больше хочется, чтобы внешний мир рухнул к чертовой матери, оставляя нас одних в этом доме. Чтобы не было ни Севера, ни ее брата — никого. Только мы вдвоем и наша любовь. Но так не бывает…
На ее бедре небольшие синяки от моих пальцев, на запястьях — красные следы от ремня, а губы до сих пор припухшие от поцелуев и моих укусов. И мне не стыдно, я бы оставил на ее теле еще тысячи отметин. Чтобы потом, смотря на себя в зеркало, она помнила мои прикосновения и то, как мы летали.
Вновь укрываю Аниту и тихо выхожу из комнаты. Накидываю толстовку с капюшоном и иду варить кофе. На автомате делаю пару чашек бодрящего напитка, добавляю корицу, и комнату наполняет приятный аромат. Становится теплее, только вот на душе январь, минус тридцать, и температура стремительно падает. И никто не виноват, кроме меня. Нельзя было мне заводить хорошую девочку, нужно было довольствоваться шлюшками. И дело даже не в Севере или ее брате. Дело во мне.
Это я тварь, которая показала слабое место, а матерые волки за версту чувствуют слабости подчиненных. Если бы не я, Анита сейчас была в безопасности. Ее брат правильно делал, что охранял сестру. Такую красавицу нужно беречь, любить, сдувая пылинки, и не отдавать никому. А я взял не спрашивая… И разрушаю принцессу, предавая ее светлые искренние чувства.
Оставляю чашку для Аниты на столе, потому что не собираюсь ее будить. Не могу пока смотреть в ее красивые глаза.
